Книга Шрам: Красное Море, страница 83 – Сим Симович

Он бросил короткий взгляд на Маркуса.

— Человек будет вести свою запись происходящего. Его задача — контроль соответствия действий охраны условиям контракта.

— То есть ещё один, кто будет смотреть, как мы работаем, и ни разу не стрелять, — сказал Рено.

— Его будут звать как? — спросил Маркус.

— Стивен Хортон, — ответил Ричард. — Англичанин. Опыт работыв морской охране, но сейчас он в другом статусе.

— В статусе того, кто потом напишет на нас бумажку, — тихо сказал Джейк.

— Он не враг вам, — возразил координатор. — Он смотрит на ситуацию со стороны.

— Враг — это тот, кто держит в руках оружие и идёт к нам по воде, — сказал Шрам. — Все остальные — просто люди, которые потом будут объяснять, почему мы всё сделали неправильно.

Маркус перевёл взгляд с одного на другого и поднялся.

— Всё, — сказал он. — Время. Джейк, ты отвечаешь за подготовку катера. Рено — проверяешь пулемёт и боезапас. Михаэль, Дэнни — связь и резерв. Карим, тебе — эфир, частоты, любые шевеления на местных каналах.

Он на секунду задержал взгляд на Пьере.

— Ты как всегда. Высота, оптика, мозг.

— Мозги я включу, — сказал Пьер. — Если их ещё не забрали в отдел страховой аналитики.

Кто-то тихо хмыкнул. Джейк фыркнул открыто. Ричард сделал вид, что не услышал, хотя по тому, как дернулась скула, было понятно: услышал всё.

Они поднялись почти одновременно. Стулья скрипнули, кто-то потянулся, кто-то поправил разгрузки. Привычный ритуал перед выходом: короткие реплики, лёгкие ругательства, кто-то засовывает в карман пачку сигарет, кто-то — фотку, кто-то — ампулу обезболивающего.

Пьер вышел из комнаты последним. В коридоре пахло пылью, кондиционером и старой краской. Спускаясь по лестнице, он ещё раз прокрутил в голове услышанное.

Сначала докладывать, потом стрелять. Сначала протокол, потом жизнь. Сначала страховка, потом все остальные.

На улице солнце уже окончательно поднялось. Жара ударила в лицо, как открытой ладонью. В порту кричали, ругались, гудели, шипели. Всё было на своих местах. Только где-то над этой всей ржавой, шумной и вонючей реальностью тихо висел чей-то отчёт, где их сегодняшние действия уже были записаны. Осталось только подставить даты и подписи.

Он закурил новую сигарету и пошёл к катеру. Рутинный конвой. Обычный выход. Ничего особенного.

Такие выходы очень любят превращаться в то, о чём потом пишут в газетах. Если выжил.

Ночь начала расползаться по воде ещё до того, как они вошли в пролив.

Сначала свет просто стал более плоским. Солнце опустилось за дымку над йеменским берегом, и всё вокруг потемнело, как будто кто-то убрал пару лишних ламп. Потом небо стало серым, вода — свинцовой,огни берега замигали дрожащими точками. Где-то справа, далеко, шли танкеры, оставляя за собой жирные световые дорожки. Где-то слева мелькали огни рыбацких лодок — тёплые, жёлтые, не по морскому мягкие.

Их катер шёл впереди конвоя, чуть в стороне. Контейнеровоз и балкер тянулись за ними двумя темными громадами, прожекторами выхватывая из ночи свои собственные куски моря. На мостике было тесно: карты, мониторы, рация, запах кофе и пота. Под ногами вибрировал металл — двигатели работали ровно, без сбоев.

Шрам сидел выше, на верхней площадке, привязанный к перилам страховочным фалом. Перед ним, на треноге, стояла винтовка. Рядом — тепловизионный монокуляр, бинокль, блокнот с несколькими жирными пометками. Ветер бил в лицо тёплой стеной, пахнул солью, дизелем и чем-то далёким, горелым с берега.