Книга Шрам: Красное Море, страница 57 – Сим Симович

Джейк усмехнулся.

— Ага. И автоматы те же. Калаши, РПГ. Никакого разнообразия.

— Зато стреляют одинаково. Пуля не разбирает, откуда ты.

Михаэль молчал, смотрел вперёд. Лицо каменное. Пьер знал — он думает. Всегда так перед боем. Молчит, прокручивает варианты.

Машина наехала на яму, подскочила. Все дёрнулись, схватились за борта.

— Твою мать, — выругался Джейк. — Водила, ты чё, слепой?

Водитель ответил что-то по-арабски, не обернулся.

Карим из передней кабины крикнул:

— Он говорит: дорога плохая. Терпите.

— Охуенно, — буркнул Джейк.

Колонна ехала дальше. Километр, два, пять. Темнота вокруг полная, только фары светят. Справа мелькнул силуэт — дом, одинокий, полуразвалившийся. Окна пустые, крыша провалилась. Никого.

Потом ещё один. Ещё. Заброшенная деревня. Стены из глины, побитые, в дырах. Двери сорваны, валяются. Внутри темнота. Может, люди остались. Может, ушли давно.

— Весело тут живут, — сказал Джейк. — Прям рай на земле.

Рено затянулся, выдохнул дым.

— Война. Кто мог — свалил. Кто не смог — умер или прячется.

— А мы едем туда, где они прячутся.

— Ну да. Работа такая.

Дорога повернула, пошла вдоль холма. Справа внизу долина, там огоньки — деревня живая. Дома кучкой, человек пятьдесят живёт, может сто. Свет в окнах, дым из труб. Рядом загон, козы или овцы. Дети бегают, видны силуэты маленькие.

Пьер смотрел. Обычная деревня. Люди живут, как могут. Война рядом, но они держатся. Кормят скот, растят детей. Надеются, что пронесёт.

Трэвис из первого пикапа крикнул через рацию:

— Смотрите, деревенька. Мило. Если бы по нам отсюда шарахнули,я б всё это нахер стёр бы с лица земли.

Дэнни ответил, голос напряжённый:

— Там дети, Трэвис. Не говори так.

— Дети вырастают. Становятся боевиками. Лучше сразу.

— Ты ёбнутый.

— Я практичный.

Маркус оборвал:

— Заткнитесь оба. Радиомолчание.

Замолчали.

Пьер смотрел на деревню, пока она не скрылась за холмом. Думал. Там люди. Обычные. Не боевики. Не террористы. Просто люди, которым не повезло родиться в зоне войны.

А они едут убивать. Может, того, кто виноват. Может, того, кто просто похож. Не важно. Главное — отчёт.

Колонна проехала ещё километров десять. Дорога стала хуже. Камни, рытвины. Скорость упала. Машины ползли, раскачивались. Пыль поднималась, забивалась в нос, рот. Пьер достал платок, завязал на лице. Дышать легче стало.

Впереди маячил блокпост. Шлагбаум, мешки с песком, двое людей с автоматами. Местные, союзные. Маркус показал документы, поговорил с ними. Махнули, подняли шлагбаум. Проехали.

За блокпостом началась жилая зона. Дома чаще, ближе к дороге. Люди на улицах. Мужики сидят у стен, курят кальян. Женщины в чёрном, идут с вёдрами. Дети бегут рядом с колонной, кричат что-то, машут руками.

Пьер смотрел на них. Лица любопытные, испуганные. Один пацан лет десяти показал средний палец. Джейк засмеялся.

— Вот наглец. Учат тут хорошо.

Рено хмыкнул.

— Для них мы враги. Чужие. Приехали с оружием. Что им ещё делать, цветы кидать?

— Ну можно было хотя бы не палец показывать.

— Это ещё мягко. В Ираке в нас камни кидали. И не только дети.

Женщина в чёрном остановилась, уставилась на колонну. Лица не видно, только глаза. Смотрит долго, неотрывно. Потом плюнула на землю, отвернулась.

Дэнни увидел, сказал через рацию:

— Они нас ненавидят.

Карим ответил:

— А ты как думал? Ты приехал на их землю с автоматом. Ты для них оккупант. Неважно, что ты думаешь о себе. Важно, как они видят тебя.