Книга Шрам: Красное Море, страница 137 – Сим Симович

— Поздно, — отозвался Джейк. — У нас возврат билетов не предусмотрен.

— Тогда пристёгиваемся и молимся кто во что умеет, — сказал капитан. — Дальше будет чуть потряхивать.

Катер набирал ход. Портовые огни начали отступать быстрее, ветер усилился, бьющий в лица, даже через жар. Темнота впереди была не настоящей — её разрывали редкие огни на бакенах, мигающие точки на дальних судах, отблески от волн.

Пьер чуть привстал, облокотился на край борта. Море темнело, превращаясь в плотную чёрную массу, по которой катер нарезал узкие белые шрамы. В небе висел тонкий месяц, словно кто-то порезал экран пополам. Воздух стал прохладнее, но в нём всё равно чувствовалась дневная жара, не ушедшая до конца.

Рядом примостился Карим, прислонился к поручню:

— Люблю это время, — сказал он. — Когда берег ещё далеко, а море уже забывает о порте. Всё равно, где ты. Всё равно, кто ты.

— У моря короткая память, — сказал Пьер. — Ему всё равно, кто в нём тонет.

— Вот именно, — кивнул Карим. — Оно — единственное, кто честен в этой истории.

С носа донёсся голос Трэвиса:

— Эй, капитан, а мы можем под музыку идти? Типа, знаешь, чтобы атмосферно. Саундтрек к самоубийству.

— Музыка будет, когда по вам начнут стрелять, — отозвался Марио. — Пока слушай свои мысли. Это редкая возможность.

— Мои мысли не проходят цензуру, — сообщил Трэвис. — Особенно в такие моменты.

Джейк сидел, прижавшись спиной к тумбе, сжимая в руках автомат. Ветер рвал ему волосы, глаза щурились.

— Знаете, что самое смешное? — сказал он. — Ещё год назад мой максимум адреналина был, когда я опаздывал на рейс и бегал по терминалу с чемоданом. А теперь вот…

Он кивнул на тёмный берег вдали:

— Всё то же самое, только без чемодана.

— Чистый апгрейд, — фыркнул Рено. — Меньше багажа, больше шансов.

Михаэль молчал, глядя вперёд, по курсу. В темноте уже начали вырисовываться смутные контуры берега. Неровная линия, тёмные пятна холмов. Где-то в глубине мигнул огонёк — то ли дом, то ли костёр.

— Ты помнишь первый рейд? — тихо спросил он у Пьера.

— В легионе? — уточнил тот. — Или вообще?

— Вообще.

Пьер задумался на секунду:

— Помню запах, — сказал он. — В Африке. Жар, мусор, пот, бензин. Ночь. Тоже самое, что и сейчас. Только я тогда ещё думал, что всё это временно. Что закончу контракт и буду жить где-то там, где нет таких ночей.

— И? — спросил Михаэль.

— И пока что лучше всего у меня получается возвращаться именно в такие ночи, — ответил Пьер. — В остальном как-то не сложилось.

Катер лёг на новый курс. Ветер стал бить под другим углом, в лицо полетели мелкие брызги. С кормы доносился тяжёлый гул моторов, от которого дрожали зубы.

Маркус поднялся с места, прошёлся по палубе, цепляясь за поручни. Остановился посередине, так, чтобы его было видно всем:

— Слушайте сюда, — сказал он, не повышая голос, но так, что его услышали даже на носу. — Это не героический рейд, не спецоперация века и не месть за вчерашний день. Это работа.

Он медленно обвёл всех взглядом:

— У каждого из вас есть сектор, задача, человек рядом. Делаем своё, не делаем лишнего. Не геройствуем, не играем в кино. Если всё идёт по плану — вы даже не успеете толком испугаться. Если план сдохнет — делаем то, чему учились всю жизнь: остаёмся живы.

Трэвис вытянул руку:

— А если всё пойдёт так идеально, что мы вернёмся без единой царапины и всё взорвётся, как на картинке? — спросил он. — Что тогда?