Книга Группа Грифон. Дебют, страница 65 – Артур Невский

— Нет, я переехала в Питер, когда поступила в универ, — ответила Даша. — Сургут, честно говоря, не самое интересное на свете место, так что не стесняйся того, что тебе в школе о нем не рассказали. Хотя уровень жизни там неплохой — за счет нефтянки и газа, конечно. Если соберешься туда на экскурсию — дай знать, проведу краткий этнолингвистический ликбез, чтобы тебя там приняли за своего.

Я только сейчас обратил внимание, что у Даши был легкий акцент — непривычно для московского уха тянула гласные, особенно “о” и “у”, и как-будто немного — я до сих пор не могу нормально объяснить, как — спотыкалась на некоторых согласных. Наследие Сибири.

— А расскажи про учебу в Петербурге! И как ты стала этно… эээ… логом?

— Правильнее говорить “этнографом”, по-крайней мере про меня. Или еще можно этнолингвистом. Когда училась в десятом классе, приехала в Петербург на экскурсию в Этнографический музей. Так все и началось. Поняла, что мне интересно исследовать связь между языковыми особенностями тех или иных народностей и развитием их культуры и быта. Например, раз уж мы сейчас в Карелии, местные народы — карелы и вепссы, владеют своим языком, карельским и вепсским соответственно, и, хотя все это — языки финно-угорской группы, для некоторых одинаковых вещей — возьмем вот ягоды, типа морошки или брусники — у них совершенно разные имена, и это влияет на то, как именно ониэти ягоды собирают и употребляют в пищу. Простой пример: одни делают из них варенье, а другие — нет, и это связано с этимологией самого слова. Не круто ли?

— Дай вещи имя, и она возникнет, — проговорил я себе под нос, одновременно существуя здесь, рядом с Дашей, увлеченно рассказывавшей про народные языки финно-угоров, и очень далеко, в пространстве, пускать в которое кого-то, кроме себя, мне было неловко, непривычно, но…

— Что? — переспросила Даша.

— Я просто подумал о… “дай вещи имя, и она возникнет” — это цитата из одного научно-фантастического романа, где на одной планете жили люди, которые верили, что имя определяет то, как мы воспринимаем ту или иную вещь или явление… — сказал я и отчего-то почувствовал себя глупым.

— “Умирающий свет” Джорджа Мартина? — с широкой улыбкой на губах посмотрела на меня Даша.

Не может быть, неужели она…

— Да! — я почти потерял дар речи. — Ты читала?! — конечно читала, идиот, она узнала роман по одному обрывку цитаты.

— Ну конечно, я люблю раннего Мартина.

Когда, наконец, ко мне вернулась способность говорить, я продолжил методично заваливать Дашу вопросами и, не отрывая от нее взгляда, погружался в невероятно уютную атмосферу, которую создавал ее теплый, довольно низкий, и при этом твердый, голос и методичная интонация.

И я вдруг осознал, что не хочется мне ничего больше, чем вот так сидеть и слушать Дашу, сначала украдкой, а потом уже смелее заглядывая в ее темно-зеленые глаза. И мне без разницы, где это будет происходить: где-то посреди Карелии в салоне “боевого” Патрола, в кофейне с приглушенным светом и стенами из красного кирпича, или в чьей-то спальне. И еще…

— Ребят, через полтора часа уже на месте будем.

Голос Олега вырвал меня из томительных мечтаний на тему счастья и позволил прежним размышлениям о реальности и моем будущем вернуться в мой мир и лавиной смыть все пронзительные и приятные эмоции, которые вдруг откуда-то во мне взялись.