Книга Группа Грифон. Дебют, страница 138 – Артур Невский

Почему бы это?

Ах, да, потому что я ни на что не влияю — все опять решили за меня.

— Ясно, — сказал я. — Есть советы, как вести себя под усиленным наблюдением?

— Да, не пытаться его обнаружить. Не подавать виду, что ты о нем знаешь или догадываешься. Вообще не обращать на него внимание. Это единственный вариант. Вообще, я уверен, ты его и не заметишь — не зря это называется «скрытое» наблюдение. Но если будешь дергаться, странно себя вести, то это только привлечет к тебе еще больше внимания — помни, они не знают, чего от тебя ожидать, — и это добавит оперативникам головной боли. А то и вовсе может их разозлить. У сотрудников разведки и контрразведки и так тяжелая работа, платят им мало, постоянные переработки, на сон времени не хватает, в семье разлад, отпусков нет годами, даже на любовниц времени нет — чертов кошмар на улице вязов, а не жизнь. Так что не нужно их еще дополнительно бесить. Пусть считают, что ты смирился, и не собираешься делать ничего противозаконного — до поры до времени.

— И все? Никаких советов по информационной безопасности, зашифрованные мессенджеры, встречи со связными ночью под мостом?

— Не поможет, — Сергей пожал плечами, — ты у них дома. Если захотят — отследят и то, как звонишь своей бывшей, и то, какой фильм после этого будешь скачивать с торрентов, и то, как после этогопойдешь отовариваться в магазин джишоков — классные часы, кстати.

Да уж. Сергей умел намекать.

— Наш единственный шанс, — продолжил он, — это озадачить их, и далее действовать быстро. С первым мы справились, второе — помогу как смогу, но я все же рассчитываю на то, что сначала этот Алекс хоть что-то еще сообщит о себе, и что ты нароешь что-то еще.

Сергей собрался уходить.

— В общем, я тебя найду не сегодня-завтра.

— Погоди! У меня куча вопросов!

— У меня тоже, но на мои ты не отвечаешь, — пожал он плечами, но пока остался на месте.

— Ты мне веришь вообще?

Сергей снова облокотился на спинку лавки, на которой мы сидели.

— Ну предположим.

— И все? Просто «предположим»? Почему нельзя было меня тогда не прессовать так в Москве, раз, выясняется, со мной можно нормально вести диалог?

— Это уже не ко мне вопрос, там другие ребята работали. Я же с тобой поговорил, и мне кажется, что у нас больше шансов, если мы будем — пока что — сотрудничать, и попытаемся друг другу помочь.

Кажется, что Сергей вновь намекнул мне на то, что ему тоже нужна была помощь. Или обронил нечаянно? Я не придал тогда этому значения, но даже если бы и был в этом уверен — что бы я мог сделать?

— И все же, как ты это понял? Что я правду говорю? Мне реально нечего скрывать, но я понятия не имею, как это доказать.

Теперь уже Сергей вздохнул.

— Слушай, я не первый год на свете живу. Когда мы в самолете с тобой разговаривать начали — у тебя же не было нормального объяснения, кто ты и как ты оказался замешал в этой истории. Пытался бы меня обмануть — дал бы мне какую-нибудь складную версию, а не тупил бы в иллюминатор, когда тебе вопросы задают. Обычно тот, кто не виновен, не готов объяснять, почему он невиновен — он просто знает, что он невиновен. У нас же презумпция невиновности, все дела.

Ну да, про презумпцию невиновности сейчас вот очень смешно.

— А виновному всегда есть, что сказать, — продолжил Сергей. — Виновный готовится к тому, что придется что-то доказывать, кого-то обманывать, за нос водить. И заранее продумывает версии, реплики, пути развития диалога, возможные возражения. Чем быстрее и увереннее человек рассказывает мне, почему он не при чем — тем я буду подозрительнее. Ну и есть еще пара деталей, которые я тоже принимаю во внимание, — добавилСергей тоном, которым давал понять: больше он сейчас ничего объяснять не будет.