Книга Монстр внутри, страница 28 – Оливия Нортвуд

Комиксы о супергероях были тем местом, куда он сбегал. О чём мог постоянно фантазировать, представляя себя то Робином, то помощником Капитана Роджерса. Он никогда не занимал место главного героя, даже мысли такой не допускал. Потому что, возможно, главные герои были теми самыми взрослыми, в которых он так сильно нуждался.

Он уснул ближе к рассвету, мелко дрожа от предутреннего холодка, что врывался в открытое окно в гостиной и тянулся по полу, думая о сестре, проплакавшей всю ночь, воображая очередные геройства и приключения, а очнулся уже в больнице.

* * *

Он проснулся и спокойно осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, что его разбудило. Не было страха и паники. Ему уже доводилось просыпаться не там, где он уснул.

Однажды утром он очутился в доме их пожилой соседки: старуха приглядывала за ним, когда мать уезжала из города с очередным приятелем.

За окном было светло, но тихо. Мальчик зевнул и подтянул одеяло до самого подбородка, а потом понял, что его разбудило.

Дверь в палату была приоткрыта. В коридоре переговаривались две женщины. У той, которая разглаживала невидимые складки на своей медицинской форме, была тёмная матовая кожа и сочувствующий взгляд. На её груди висел бейдж с именем, но разглядеть отсюда, как её зовут, было невозможно. Зато он прекрасно знал её собеседницу в чёрном брючном костюме. Сара Говард, социальный работник, была частым и нежеланным гостем в их доме. Перед её приходом мать прихорашивалась, наносила макияж, надевала чистую одежду, выпроваживала друзей из дома и прибиралась. Она создавала видимость благополучной матери-одиночки. Сара придирчиво осматривала дом, заглядывала в холодильник и подолгу говорила с ним наедине, сидя на краю кровати в его комнате.

Он никогда не понимал, для чего мать устраивала этот спектакль. Но принимал в нём участие. Потому что в те дни, когда Сара Говард оставалась довольна, мама покупала ему мороженое или какую-нибудь игрушку и ему не приходилось больше выпрашивать у мороженщика помятый рожок бесплатно или ждать, пока школьные друзья наиграются. Но мальчишка не понимал логику матери. Она столько раз говорила, что хотела бы от него избавиться, но почему-то всеми силами пыталась удержать его рядом с собой.

– Мальчик был обезвожен. Пролежал в подвале почти три дня без воды и еды. – Сара тяжело вздохнула, сделала глоток кофе из большого картонного стакана и, поджав тонкие губы, взглянула на медсестру. – В доме ещё один ребёнок, восьмимесячная девочка. Забрать её мы пока не можем, но я постараюсь. – Сара устало провела ладонью по лицу.

– Сейчас он в норме. Капельница стабилизировала состояние. Когда он проснётся, я предложу ему поесть. – У медсестры были смешные резиновые туфли розового цвета и мелкие косички, собранные в тугой пучок на затылке.

– Постарайтесь реже с ним контактировать, чтобы не привязался. Мальчика, скорее всего, отправят в приют, если я не успею подыскать ему временных опекунов.

– Вы говорите о ребёнке так, словно он щенок. – Медсестра нахмурилась и сложила руки на груди.

– По крайней мере, его мать – настоящая сука. – Сара повесила сумку на плечо и зажала её под мышкой.

Она развернулась и ушла. Словами она словно ударила его в грудь, выбив из лёгких воздух, который он вдыхал бесшумно и маленькими порциями.