Онлайн книга «Тайна синих озер»
|
— Алло, алло… Коммутатор? Девушка, мне пожалуйста… Слава богу, с Матвеевой поговорить удалось! Правда, ничего интересного заведующая школьным музеем не рассказала, да и не могла бы: по складывающейся версии, все «самое интересное» как раз-таки произошло после ее ухода. А про то, что в конюшне пили (уходя, женщина слышала пьяные голоса), Алтуфьев и так знал. Тем не менее поблагодарил: — Спасибо, Татьяна Петровна, что позвонили! — Так я ж понимаю. Господи, горе-то какое… Если надо будет приехать на официальный допрос — я готова! В субботу. — Вот и славненько! Буду вас ждать. М-м… — следователь глянул на висевший на стене календарь из журнала «Работница». — Скажем, в двенадцать дня устроит? Ну, вот и договорились. Еще раз спасибо. Да, Татьяна Петровна, случайно, не помните, часы у погибшей имелись? Какие-какие, говорите? «Заря»? С малиновым циферблатом, плоские, позолоченные… И такой же браслет… Значит, точно — вот откуда царапина на запястье убитой! Ну, точно — часики сорвали. Как он и предполагал! Небось за золотые приняли. Впрочем, «Заря» — вещь качественная, дефицитная. Скорее всего, убийца и сорвал. Тот самый, в парусиновых туфлях? Или все-таки Шалькин? При обыске в доме подозреваемого никаких женских часиков не нашли, но это еще ничего не значило! Мог спрятать где-нибудь на чердаке, закопать в огороде, продать, наконец, проиграть в карты тем же ханыгам! Искать надо, искать. Еще раз обыск назначить — теперь уж все перевернуть вверх дном: и в доме, и на чердаке, и на огороде. Ближайшее окружение конюха еще раз опросить: не видали ли, случайно, у Шалькина часики «золотые», не предлагал ли купить? Засунув в печатную машинку лист бумаги, Алтуфьев принялся печатать постановление. Сквозь приоткрытую дверь — жарко! — слышен был весь ход комсомольского собрания — в ленкомнате дверь тоже не закрывали. — Вот взять старшего лейтенанта Ревякина, — громким голосом распекал начальник Иван Дормидонтович. — Ты когда, Игнат, на газету «Правда» подпишешься? Забыл?! А мне уже из райкома звонили, напомнили. Еще и справились — не жмут ли погоны! А вот вчера как раз разнарядка пришла. О повышении культурного облика советского милиционера. Дорожкин, ты у нас культмассовый сектор! Зачитай! — Есть, товарищ майор! По разнарядке от Озерского отделения милиции требовали двух человек — в спортивную секцию, всех — в библиотеку, кто еще не записан, не менее трех каждый месяц — на лекции общества «Знания» и одного — в танцевальную студию. — Вот ты, Дорожкин, в танцевальную студию и пойдешь! — сурово припечатал начальник. — Товарищ майор! У меня же дела… — У всех дела, Дорожкин! Но… Партия сказала — надо, комсомол ответил — есть. Остальные… — майор сделал многозначительную паузу. — Остальные все — в библиотеку! Сегодня же! — Так закрыта она уже, товарищ майор. — Тогда — как откроют! Потом мне доложите, лично! Сразу после собрания, как и обещал, к следователю заглянул Ревякин. Ухмыльнулся, вытащил из кармана блокнот: — Значит, по этим всем чертям. Ну, которые с убитой шуры-муры крутили. — Давай-давай! — обрадованно потерев руки, Алтуфьев угостил опера сигаретой. — Ну, что там у тебя? Закурив, Ревякин выпустил дым в приоткрытое окно, забранное снаружи решеткой: — Замятин Михаил — не при делах, как и жена его Валентина. В день убийства оба находились на работе, на полевом стане. Там же обедали. Он — тракторист, она — рабочая открытого грунта. |