Онлайн книга «Тайна синих озер»
|
— Это в старой школе-то? — ханыга изменился в лице. — Начальник! Это не мы. Вот, ей-богу, не мы, клянусь. — На конюшне в тот день были? — следователь форсировал допрос. — В глаза смотреть! Не врать! Отвечать быстро, кратко. Были? Да или нет? — Да… нет… То есть были. Но мы не… — С кем? — Ну, это… с кем всегда… — облизнув губы, Глотов жалобно посмотрел на стоявший на столе графин. — Попить можно, гражданин следователь? — Попей. Ах, ты ж в наручниках… Алтуфьев распахнул дверь: — Дежурный! Ключи от наручников принесите! Отомкнув наручники, следователь кивнул на графин: — Пей. И рассказывай. Итак, с кем? — Так говорю ж… Стало быть — Ванька Кущак и еще Дебелый… Дебелов Николай. Они щас оба в ауте. Со вчерашнего дня еще. — Доберемся и до них, — зловеще заверил Владимир Андреевич. — Что пили? — Так это… стало быть, «четверть» у Шалькина была. С самогоном. Ну, конечно, не полная… — А что, и повод имелся? — Да! — Глотов обрадовался. — Был! Был повод. Мы ж не так просто пришли — помогали кровати грузить… ну, на телегу. Кровати-то, ну, сетки панцирные, потом ребята, пацаны, в новой школе разгружали. А уж опосля мы, стало быть, на конюшню-то и пошли. Федор — мужик хороший. — Ушли когда? — следователь поднял глаза. — Давай-ка со временем теперь определимся. Ну, день был или, может, уже вечер? — Два с четвертью, — с неожиданной твердостью пояснил задержанный. — У Шалькина часы были. Ой, товарищ следователь… — Значит, Шалькин упился, уснул. А часы его вы стащили… — Это все Ванька Кущак! — Пусть так. А почему самогон не допили? Немного оставили. — Да что мы, звери, что ли? — Глотов обижено моргнул. — Уж не фашисты какие — точно. Похмеляться-то Шалькину потом чем? Часы — понятно. А тут, стало быть, совсем другое дело… А насчет часов не будет Федор заявлять. — На, читай протокол. Часы… часы… Черт побери! Часы же! А почему бы и нет? Вот откуда царапина на левом запястье убитой! Наверняка убийца часики и сорвал. Или — не убийца… Но сорвали же, определенно сорвали. Если так, то ведь должны же эти часики где-нибудь всплыть? — Прочитал? Пиши: «Мной прочитано, с моих слов записано верно». Распишись. Здесь, здесь и здесь. Ну, все! Теперь — в камеру. — А в камеру-то, начальник, за что? — испуганно взмолился Глот. — За что и попался — за мелкое хулиганство. — А, за мелкое… Это, стало быть, мы завсегда… В дежурке оставался лишь один помощник — стриженный ежиком сержант из бывших постовых. Сидел себе за пультом да что-то писал. Препроводив задержанного в камеру, сержант вдруг обернулся, вспомнил: — Товарищ следователь! Тут вам из Старой Руссы звонили. — Отку-уда? — неподдельно удивился Алтуфьев. В Старой Руссе у него никого из знакомых отродясь не было. — Сказали, что еще перезвонят, и телефон оставили — я записал, вот. Сержант протянул бумажку… — Спасибо. «Санаторий «Надежда», дежурная по этажу. Для Матвеевой Т. П.», — задумчиво прочел Владимир. — Теперь хорошо бы узнать, кто такая эта Матвеева Т. П.? Матвеева… Матвеева? Так это же… Сержант, у вас по межгороду откуда можно? — Да хоть с вашего кабинета. Через коммутатор — семерка. Татьяна Петровна Матвеева. Учитель истории и заведующая школьным музеем. Скорее всего, именно она последней видела практикантку в живых. Кроме убийцы, разумеется. Если не предположить, что именно она и убила! Что тоже могло быть. Правда, как тогда объяснить изнасилование? Сообщник? Тот же Шалькин, к примеру… |