Книга Тайна синих озер, страница 40 – Андрей Посняков

— Серьезная, я смотрю, женщина…

— Уж куда серьезней-то! Не смотри, что антилигенция — агроном… Еще и Виталий Федорович, счетовод колхозный, — и тот к Лиде подкатывал. Мужчина немолодой, положительный. Вдовец.

— Ну, подумаешь, трое всего, — усмехнулся Алтуфьев. — Экое дело. Для молодой да красивой!

— А еще Котька Хренков, молодой совсем, только с армии. Они и на танцульках, говорят, жимкались… А Котька с Копытиным Витькой подрались еще по весне в клубе. Дак тоже, говорят, из-за нее.

— Значит, пятеро получается, — следователь потянулся к стакану с только что налитым чаем.

Хозяйка согласно кивнула:

— Получается так. Хотя кто его знает? Может, еще кто был. А вот эти-то — всем известные.

— Спасибо, Глафира Ивановна. Пойду.

— Удачи, — пожелала тетя Глаша. — Вы уж, Владимир Иваныч, разберитесь там. Не верит народ-то, что конюх убил. Больно уж мужик-то он хороший.

— Обязательно разберемся! — Алтуфьев оглянулся с порога. — На то я сюда и послан.

Заглянув в свою комнату, следователь присел на минутку за стол, записал карандашиком в блокнот фамилии-имена: Константин Хренков, Копытин Виктор, Виталий Федорович, счетовод, Иван Чудаков (гараж), тракторист Михаил Замятин.

Записал, подумал и дополнил список агрономом Замятиной Валентиной. Раз уж она родного мужа ухватом гоняла, то садануть сопернице по голове статуэткой — очень даже могла. Особенно в припадке гнева.

Вообще-то версию убийства из ревности Алтуфьев всегда держал в голове, пусть даже и подозреваемый уже имелся, и все улики — против него. Так-то оно так, да только не похож Шалькин на насильника. Убить — да, по пьянке, наверное, мог. Но чтобы так обстоятельно, хладнокровно — сначала оглушить, затем изнасиловать, а уж потом — тут же! — добить. Это совсем нужно быть изувером, извергом! Хотя не зря ведь говорят, чужая душа — потемки. Будем надеяться, психиатрическая экспертиза что-то покажет. В пользу Шалькина… или наоборот. Вообще же начальство две недели дало. Можно и по версии ревности поработать. Не забывая, конечно, о главном — о подозреваемом. Раз он уже есть. Да еще, по сути, взятый с поличным.

Конюха на допрос следователь больше не вызывал — не видел особого смысла. Подозреваемый упорно стоял на своем — то ли и вправду ничего не помнил, то ли хитрил. Да и черт с ним, пускай вину свою не признает! Под давлением неопровержимых улик на суде обвинение в одни ворота прокатит. Тем более сейчас не старые времена, и признание — не царица доказательств. Обойдемся без его признания, не впервой! Возможных свидетелей только надо установить, понятно, что косвенных. Без них — не обвинение, а третий сорт, нечистая работа.

Свидетели… Что бы они могли по этому делу знать или видеть? Если считать, что убийство и изнасилование произошли спонтанно, на кураже… Кто-то мог с Шалькиным выпивать, это да… Собутыльников искать надо — опера с участковым поторопить. Еще кто-то мог видеть, как конюх в старую школу заходил, ну, или слышать что-нибудь, вряд ли там все по-тихому прошло. Два часа дня — не ночь же глубокая и не раннее утро. Может, кто-то проходил мимо, местные — те, кто рядом живет… Там недалеко — на Школьной — парочка двухэтажных бараков имеется. Так, на Среднее озеро, на Школьные мостки идти как раз через старую школу. Правда, не сезон еще. Хотя жарко сейчас, пусть и вода холодноватая, еще не успела толком нагреться, но все равно — многие уже купаются. Особенно дети, подростки. Вот пусть Дорожкин детей этих и установит.