Онлайн книга «Тайна старой усадьбы»
|
– Так говорила уже – двадцать рублей! Люди, пытающиеся все взять нахрапом, как вот Мымариха, обычно не очень-то умные. Хитрые – да, подлые, но хитрость и подлость – еще не ум. Хотя для многих и это – подспорье. – Так-так… Двадцать… – Ревякин покивал и пододвинул к себе «объяснения». – А сумму кто-то подтвердить может? – Так сын мой, Мымарев Никита. Я же ему деньги давала, а он покупал. – Двадцать рублей, ага… Когда это было? – Да уж и не помню точно… Где-то в начале месяца. Мымариха спинным мозгом почуяла какой-то подвох и занервничала. Ревякин ей явно не нравился. – А что, вы теперь это дело ведете? – Дела – в прокуратуре и следствии… А у нас так, материалы… Ваш – у меня теперь. – Инспектор усмехнулся. – Потому как мой коллега, лейтенант Дорожкин, уходит в положенный по закону отпуск. Да-да, в милиции тоже отпуска есть. – Отпуска у них… Воров малолетних расплодили! – Так вот насчет денег… – Не обращая внимания на возмущение заявительницы, Игнат частично «зачитал» «объяснение»: – «Андреева Кира Михайловна, продавец магазина райпо, показала… что Мымарева Никиту хорошо знает…» – Еще б не знать! Соседка ведь. – Мымариха хмыкнула. – Та еще вертихвостка! – Так вот, – невозмутимо продолжал опер, – она же показала, что третьего июня сего года Мымарев Никита купил в их магазине два брикета мороженого «Пломбир» стоимостью сорок восемь копеек каждый. Разумеется, в новых ценах. Вы деньги ему давали? – Может, и давала… Не помню уже. – Хорошо, продолжим… «Объяснений» у Ревякина оказалось много – штук десять. От продавщицы магазина «Заря», где Мымарев Никита купил две коробки конфет стоимостью два рубля восемьдесят копеек; от продавцов магазина ОРСа, от продавцов хлебного магазина, от продавцов… Да не было такого магазина, где бы не отметился пронырливый юноша! Прямо шастал по магазинам и все покупал, покупал, покупал… И не по одной шутке, паразит, брал! – Молоко сгущенное с сахаром по пятьдесят пять копеек – три банки, молоко сгущенное без сахара по двадцать восемь копеек – четыре… – методично перечислял Ревякин. Кроме сгущенки, конфет и мороженого Никита еще «покупал» сыр «Российский» – полкило (рубль пятьдесят), палку колбасы по два двадцать, кило буженины (четыре двадцать), торт «Ленинградский» (два шестьдесят), зефир по два рубля, пастилу за рубль шестьдесят и три шоколадки по восемьдесят копеек. И это не считая всякой мелочи типа лимонада или развесных конфет! – Всего – девятнадцать рублей пятьдесят шесть копеек. Новыми, – тут же подытожил опер. – Хм… буженина, торт «Ленинградский»… – Мымарева подозрительно прищурилась. – Это где ж он таких дефицитов набрал? – Ха! – Опер повел плечом. – Вы же умная женщина, Валентина Терентьевна! Вам ли не знать, в какое время у нас все дефициты выбрасывают? Конечно, с утра, когда все на работе. А у ребят – каникулы. – Ну, магазинщики! – зло выпалила Мымариха. – Вот кого проверять! А Никитка… ух, гаденыш… ла-адно, дома поговорю… То-то я смотрю – вся квартира в фантиках! Ладно, пошла я… – Так, насчет велосипеда… – напомнил Ревякин. – Я его должен изъять на время рассмотрения материала. Потому как тут все сложно, оказывается, и без предмета предполагаемого преступления никак нельзя! Заявительница ничего не ответила – вышла… выбежала даже… – Ну, вот, – глянув на приятеля, покровительственно промолвил Игнат. – А ты – велосипед, велосипед… |