Онлайн книга «Тайна старой усадьбы»
|
Дед говорил, как все местные, с ударением на первый слог – не руче́й, а ру́чей. – Так надо паразитину в милицию сдать, – рассмеялся Анатолий. – Или рыбнадзору. – Ась? Чего? – Он еще и глухой… – Я это… глуховат малость, в войну ишшо контузило. – Ну, ясно… Дед, а дети в деревне есть? – Кто-о? Ко-го? В левое ухо говорите… ага… – Дети! Де-ти! Ну, ребята… Старик, похоже, понял: – Не, робят нету – одны говны. Резников разбирался уже в местном говоре и знал, что «говнами» в деревнях именовали детей лет до двенадцати-тринадцати, тех, кого в городах называли «скелочью». Более старшие (юноши вплоть до армии, а девушки – до замужества) именовались куда более уважительно – «робяты» и «девки». За столом им уже наливали бражки, а по праздникам – и стопочку. Но и требовали почти как со взрослых. Сенокос, скотина, добыча рыбы, грибов и ягод, заготовка дров… Дел у сельских подростков хватало, некогда было дурью маяться – кружки там, походы и прочие гербарии. – А говен-то много? – Да двое! Генька Кузякин да у тетки Амбросихи – ленинградский Мишка. А больше и нет никого. А что, натворили чего? – Здрасте-пожалте! В библиотеку книжки не сдали, – ухмыльнулся Резников. Дед закивал: – А, это тогда Мишка. Генька-то никогда книжек не читывал. Во-он Амбросихи-то изба… А вон и Мишка! А Геньки нету, батька его в Озерск увез. – Ну, спасибо… Поблагодарив, Анатолий быстро зашагал в указанном дедом направлении. Позади, подхватив удочки, поспевал напарник. Тоненький подросток лет двенадцати, в черных с лямками шортах и босиком деловито возился с калиткой. Пацан как пацан – короткая стрижка, круглое, со вздернутым носом лицо, тюбетейка, очки – типичный отличник. – Здравствуй! – подойдя ближе, поздоровался Резников. – Не подскажешь, ближайший автобус когда? Мальчишка, бросив дела, обернулся: – Теперь уж вечерний, на семь часов. – Спасибо. Хозяйствуешь? – Да вот, пока тетушка на ферме, калитку починяю, – почему-то смутился парнишка. – Как думаете, петли из старого сапога пойдут? Анатолий одобрительно кивнул: – Конечно! Старый сапог – вещь полезная. Можно хлопалку сделать – удобно мух бить. – Хлопалка у тетушки есть уже. Из голенища, да… А вы на рыбалку? – Ну да, здрасте-пожалте… А вообще-то мы из общества охраны памятников истории и культуры! – Грозно нахмурив брови, Анатолий вытащил из кармана куртки небольшую красную книжечку. Сверкнули на солнце золотые буквы: «Удостоверение»! – Вот убедись… – Раскрыв корочки, Резников показал фотографию (свою собственную, приклеенную не так давно), причем держал «удостоверение» так, чтоб не было видно надписи – «лектор общества «Знание». – Так что давай рассказывай, как в усадьбу лазали. – Ну-у… там не только мы… Кружковод едва скрывал радость – неужели повезло? Неужели все наконец? Осталось только додавить этого пацана… – Вы зачем картины взяли, а? – Да мы… – Уши парнишки вмиг сделались красными. – Мы думали, они просто валяются, хлам… Ну, там же заброшено все! – Если хлам, зачем тогда взяли? – подал голос Евсюков. – Да на будку! Там же холст. Пусть старый, но ведь крепкий еще. Вот мы крышу и подлатали… – Подлатали они… – скривившись, передразнил Резников, – загубили, верно, картины… Нам теперь реставрировать! – Ну, мы же не знали! – Не знали… Тебя как звать-то? – Миша. – Давай, Миша, веди! Показывай, где твоя будка. |