Книга Загадка двух жертв, страница 32 – Андрей Посняков

– Молодец, Галя! – Дорожкин довольно потер руки. – Вот ведь что значит – торговый работник! Даже про кеды вспомнила. «Два мяча»!

– Так я ж раньше в промтоварном работала.

– Он, значит, на пригородном поезде приехал? – осторожно уточнил Максим.

– Ну да, думаю так. Только это, припозднился малость.

Тут и Дорожкин подключился:

– А на мотоцикле не мог?

– Не знаю, мотоцикла не видела… Хотя слышала! Да, да, под окнами на улице тарахтел.

Озерск – Тянск, конец июня 1968 г.

Почти всех увлекающихся музыкой парней и девчонок Колесникова знала. Встречала и в клубе, и в промтоварном, и на почте – там иногда продавался дефицитный журнал с гибкими пластинками, «Кругозор». Стоил он целый рубль, дороговато, конечно, да и записи иногда так себе, но покупали, чего уж. Хотя из шести пластинок с популярными песнями обычно была одна или даже половина – на одной стороне нормальная. В прошлом году были песни Жана Татляна, Дина Рида и Джанни Моранди! Такие пластиночки обычно из журнала вырезались и хранились отдельно. И у Женьки, и у тех, кто увлекался, а таких было немало – магнитофоны имелись далеко не у всех – слишком уж дорогие. Потому переписать друг у друга пленки среди молодежи школьного возраста было неактуально. Новомодные переносные магнитофоны «Орбита» или «Романтик» оставались несбыточной мечтой, у родителей обычно имелись огромные старые радиолы, похожие на пиратские сундуки, пленки стоили не так уж и дешево и были в жутком дефиците.

Правда, некогда жил в Озерске один меломан и стиляга, некий Леша Кошкин по кличке Алекс, кстати добрый знакомый Евгении, так и тот года четыре назад исчез с радаров и в родном городке не появлялся. Говорят, пошел все ж таки в армию, а после уехал в Ленинград и играл там в каком-то джаз-банде! Впрочем, все это были слухи.

Других же увлекающихся музыкой ребят Женя хоть и знала, но на короткой ноге с ними не была, тем более что и в Озерске теперь появлялась редко. Теперь же в интересах дела нужно было не то чтобы восстановить старые связи, а скорее завязать новые.

Песни, записанные на тех самопальных пластинках, что ей дали в милиции, к большому удивлению девушки, оказались не чем-нибудь, а самой настоящей фирмой! На той, что из ателье звукозаписи, легальный «звуковой сувенир» – «Дом восходящего солнца» английского ансамбля «Энималз»! Песня не то чтобы запрещенная, но «не рекомендованная», однако звучащая во всех сельских клубах в качестве обалденного «медленного танца». На второй же пластинке «на костях» оказалась песенка «Роллинг Стоунз» – «Рубиновый вторник», тоже очень красивая, однако в СССР мало кому известная, как, впрочем, и исполняющая ее группа. Да что там говорить, когда даже такая меломанка, как Женечка Колесникова, хорошо знающая, кто такие «Битлз», Франсуаза Арди и Франс Галь, впервые услышала «Роллингов» лишь в Ленинграде – в общежитии у знакомых ребят оказался магнитофон.

И вот теперь – здесь.

– Гу-уд дэй… рубин тьюздей… – поставив пластинку, подпевала девушка…

Кстати, качество записи «на костях» неожиданно оказалось неплохим, по крайней мере не хуже, чем на «звуковом сувенире» из ателье. Очень может быть, как предположил Ревякин, на одной аппаратуре их и писали…

Как и договаривались, утром Колесникова явилась с докладом. Однако в отделении нынче было не до нее, все кругом носились какие-то радостно-азартные, возбужденные, деловые.