Онлайн книга «След у черной воды»
|
— Что ж, до свидания! Алтуфьев спрятал усмешку: все материалы на Бобрикова он передал в ОБХСС. Тому будет чем заняться… — Отпустил? — Не прошло и пары минут, как в кабинет заглянул Щербакин, и. о. прокурора. — Вот и молодец, вот и правильно! А то ведь такие люди звонят, интересуются! Даже сам шеф — и тот… Несмотря на то, что в отпуске. Прямо из Гагров и позвонил… или из Гагр. Как правильно-то? — Да не знаю. — Владимир Андреевич вытащил свой любимый «Памир». — О! «Нищий в горах», — хмыкнув, достал портсигар и Щербакин. — И я с тобой покурю, за компанию. Подозреваемый по делу, я так понимаю, теперь тот, чесночник? Ну, судя по твоему докладу, — так? — Да, пожалуй, так. — Выпустив дым, Алтуфьев посмотрел на часы. Скоро надо ехать за Мартой… Потом забрать детей — и махнуть за город, на речку! Распогодилось… А с утра такой был ливень! — Так не нашли его еще? — не отставал Щербакин. — Этого, как его… Курочкина. — Курицына. — Ну Курицына, какая разница? Ты, Владимир Андреевич, отдельное поручение операм местным направь! Чтоб все деревни перешерстили. — Направил уже. И операм, и участковым… Думаю, скоро найдут. — Ох, Владимир Андреевич! Скорей бы! Затянем дело — меня потом шеф с потрохами съест! Так что — любая помощь. — А вот это, Владислав Алексеевич, очень бы хорошо! — обрадовался Алтуфьев. — Ты ведь в местном РОВД, считай, свой… Так попинал бы, чтоб пошустрее работали! — Так подгоню! А что надо-то? — За человечком одним последить. Зовут Панталыкин Михаил. Приемщиком стеклотары трудится. * * * — Да кого там черти-то принесли? Вот ведь! Не дают отдохнуть честным гражданам! Обдавая округу ядреным запахом недельного перегара, на крыльце барака показался мужик лет сорока. Тощий, небритый, в сандалиях на босу ногу, в синих отвисших трениках и рваной майке. Длинные, покрытые тюремными наколками руки, короткая — в скобку — стрижка, мосластое лицо, оттопыренные уши. В правойруке между пальцев — дымящаяся «беломорина». Красаве́ц! Подучетный элемент, ранее неоднократно судимый гражданин Гольцов, собственной персоной. Кличка — Голец. — Здорово, Трофим, — подойдя, поздоровался участковый. — Как живешь-можешь? Мы это… пройдем? Дорожкин заглянул к «элементу» не один, а на пару с опером, Мезенцевым Максом. — И вам не хворать, граждане начальнички! — Гольцов испуганно прищурил свои и без того узкие глаза, на тонких губах промелькнула на миг презрительно-вызывающая ухмылка. — Ну, хотите — дак проходьте, перечить не стану! Только у меня это… не прибрано. — Ничего, мы привычные, — поднимаясь по скрипучим ступенькам, пошутил Макс. Не прибрано — это было еще мягко сказано! В комнате — она же и кухня — на застланном старыми газетами столе, стоявшем между двух накрытых каким-то тряпьем коек, валялись хлебные огрызки, кости, остатки мелких сушеных рыбок — сущиков, яичная скорлупа, шелуха от лука и полтарелки белого — овсяного, на крахмале — холодца, видно принесенного каким-то доброхотом. Еще имелись стаканы и недопитая бутылка из-под сухого вина. Над всем этим натюрмортом тучей вились большие зеленые мухи. Кроме стола и коек из мебели были только пара табуреток, самодельная деревенская скамейка и старая тумбочка-буфет. Работал стоявший на тумбочке старенький переносной приемник «Гауя» с похожим на циферблат окошком настройки. Шла передача «В рабочий полдень»… |