Книга След у черной воды, страница 9 – Андрей Посняков

Дождавшись, когда девчонки поставят подписи, участковый потер руки:

— А что, подружка у погибшего была?

— Да я не знаю вообще-то… — Медсестра повела плечом. — База-то для заводских, а я местная.

— Понятно… А вы? Вы ж с завода, так?

— Так, — с гордостью кивнула грудастая блондинка — кровь с молоком.

— Как вас зовут, напомните?

— Раиса.

— Так что, Раиса, скажете?

— Точно не скажу… Но пару раз он с кем-то прогуливался. Кажется, из финотдела…

— Финотдел, значит… Понятно.

В Озерск участковый добрался на попутном молоковозе. Кивнув шоферу, соскочил у отделения… И как раз нарвался на начальника! Суббота еще не была выходным повсеместно, во многих учреждениях считаясь лишь «укороченным днем». Ну а в милиции иногда и вообще все дни были ненормированные.

Еще молодой, стриженный под ежик мужчина, в серой, с короткими рукавами рубашке и летних полотняных брюках, в одиночестве сидел на скамеечке у крыльца и курил сигарету. Это и был Игнат Ревякин, с недавних пор — начальник Озерского отделения милиции.

— Здравия желаю, товарищ майор! — Сорокин хотел было козырнуть, да вспомнил про забытую дома фуражку.

Впрочем, майор на такие мелочи внимания особо не обращал — главным для него всегда было дело.

— А, Василий, садись. — Ревякин протянул красную пачку «Друга». — Кури.

— Спасибо, — не отказался участковый. — Да похоже, не криминал. Нырнул после баньки и пробил себе череп!Бывает.

— Случается… — Начальник, соглашаясь, кивнул и протянул руку: — Дай-ка…

Взяв материалы, быстро просмотрел протокол осмотра, пару-тройку объяснений… Вскинул глаза:

— То есть прямых свидетелей нет?

— Нету, товарищ майор, — закурив, развел руками Сорокин. — Зато косвенных выше крыши. Думаю, до понедельника подождать — и отказной… Как раз и эксперт справку напишет. Дело-то выеденного яйца не стоит. Очевидно ж все.

— Да ясно. — Докурив, Игнат выбросил окурок в урну и поднялся. — Ну, раз уж короткий день…

— Так я тогда домой пойду.

— Давай! Да! Вы когда с Дорожкиным табличку смените? — вдруг вспомнил начальник. — До сих пор у вас «участковые уполномоченные» висят. А надо по-новому: «инспекторы»!

— …или инспектора.

— Или инспектора… — Ревякин чуть помолчал. — А как правильно-то?

— Не знаю, товарищ майор.

— Вот и я не знаю… Ладно, в школе потом у учителей спросите. Пока не меняйте!

— Понял, товарищ майор… Так я поехал?

— Давай.

Просияв, Василий сбегал в кабинет, запер материал проверки в сейф и прибежал в дежурку:

— Иван Никанорыч! До дому подкинешь?

— Некому. На обеде все, — не отрываясь от разгадываемого кроссворда, меланхолично отозвался дежурный.

— Ну, раз на обеде… И Дорожкин, похоже, еще не вернулся.

— Нет, не вернулся… Василий! Стой! — Глоткин вдруг встрепенулся. — Итальянский революционер на «тэ». Из восьми букв.

— Хм… Тибул?

— Сам ты Тибул! Говорю же, из восьми букв! А Тибул, между прочим, гимнаст из кинофильма! А кто же революционер-то…

— Тольятти, — проходя мимо, с усмешкой бросил Ревякин. — Завод-то построили… «Жигули»… На нашем Металлическом комплектующие выпускать начали!

…Уже дома, точнее сказать, на квартире Сорокин быстренько переоделся в гражданку, попил холодненького — из погреба — молочка, оставленного на столе хозяйкой, и, вытерев губы, побежал на автостанцию — успеть на обеденный автобус.

Успел. Автобус, правда, оказался так себе: старый «ЗиЛ–155», дребезжащий и душный, да еще народу… Суббота — и пэтэушников ехало до черта, да и так людей хватало. Еще по пути, в Огонькове, набились, хотя казалось: куда уж больше-то? Вместо обычных полутора-двух часов ехали два с половиной. Хорошо, не сломался еще автобус,а то мог бы запросто.