Книга След у черной воды, страница 39 – Андрей Посняков

«Шизгара» сменилась не менее забойной песенкой — французским рок-н-роллом «Мирза». Эту песню Женечка хорошо знала: в общежитии, бывало, отплясывали.

— Аскольд… «Шизгару» кто поет?

— Не знаю… «Тремелоуз»[12], может быть…

— Не, не «Тремелоуз». Голос-то — женский.

— Тогда не скажу… Эх! Ты б вчера приехала! Такие танцы были.

— У вас, говорят, и баня имеется. — Колесникова наконец подобралась к нужной ей теме: — А баню тоже ты обслуживаешь?

— Иногда. Если попросят, — повел плечомбуфетчик. — Вообще-то они бухло с собой сами берут. В буфете у меня покупают — вино, пиво… Крепкое мы не продаем. Но сами, конечно, привозят. Попробуй уследи! Бывает, так накушаются, что мама не горюй!

— Один даже утонул! Говорят…

— Да! — Кивнув, парень шмыгнул носом. — Как раз в мою смену было. Меня потом еще милиционер допрашивал!

— Так он что — при тебе и нырнул? — непритворно ахнула девчонка.

Аскольд замахал руками:

— Нет, нет, что ты! Я просто тогда в баню заходил. Там инженер один просил портвейну, так я принес. Кого-то там у пирса девчонка ждала. Передать попросили.

— А кто попросил? И что за девчонка? — насторожилась Колесникова. Сердце ее громко забилось, так громко, что показалось: услышит и Аскольд!

— Да парни с лодочной станции. Они там целой толпой околачивались, в буфет иногда забегали. Понимаешь, база недавно открылась — я их и не знаю-то никого.

— А на лицо мог бы узнать?

— Наверное… А почему ты спрашиваешь?

— Тренируюсь! Забыл, где учусь? — Девушка грозно насупилась. — А ну в глаза смотреть, живо!

— Ну, ты это… профессионал! — махнув рукой, расхохотался буфетчик. — Сразу видно: будущий следователь. А чего так дрожишь-то?

— Не видишь? Платье-то еще до конца не высохло.

— Так ты б сняла… Ой… А у нас в бане халаты!

— Ты, пожалуй, лучше налей. — Женечка зябко поежилась и повела плечом. — Только не вина. И немного.

— Портвейн подойдет?

— Давай.

Выпив рюмку, Колесникова немного согрелась и повеселела:

— Теперь говори, что за девчонка? Как звали? Как выглядела?

— Да я ж ее и не видел! — вскинул брови Аскольд. — Говорю ж, парни попросили. То ли Эля… то ли Юля… Не вспомню теперь. В общем, кто-то там ждал.

— И кому ты об этом сказал? Ну, там, в бане.

— Да со всеми болтал.

— А тому, кто утонул?

— И ему тоже сказал, да… Говорю ж — всем!

— А он?

— Что — он? — Буфетчик недоуменно заморгал.

— Ну, тот, что потом утонул! Ты ему про эту Элю-Юлю сказал… А он как отреагировал?

— Да не помню я! Тут как раз инженеры из парилки вышли… Я им — портвейн… Ну, ты и приставучая, Женечка! Уфф.

Покачав головой, молодой человек вытер со лба пот и вдруг улыбнулся:

— В субботу-то приезжай! Танцы. Там, глядишь,кого и вспомню.

— Хорошо, приеду.

Прощаясь, практикантка обернулась в дверях — что-то вспомнила:

— Слушай, Аскольдик… А кто такой Анатоль? Ну, молодой такой. В белых штанах и рубашке!

— В «бобочке»? В белых штанах? — Аскольд задумался и тут же просиял. — А-а-а, вон ты про кого! Так это папенькин сынок. Из этих… Он вообще малолетка еще, школу не окончил. Но папашиными деньгами сорит как не в себя! Был тут уже раза три, хотя малолеткам запрещается. Отец у него какая-то на заводе шишка! Он сегодня за сынком приезжал! На черной «Волге». Весь из себя такой… Между прочим, гневался и орал!

— На тебя орал?

— Да на меня-то за что? На сыночка!