Онлайн книга «След у черной воды»
|
Обабыстро спустились к пустеющему пляжу. Поднявшийся ветер нес по серовато-желтому песку обрывки газет и прочий мусор. Набегавшие волны с шумом бились о берег. Заметно похолодало. Женечке что-то расхотелось купаться. Да и в летнем платьице что-то стало нежарко. — Купаемся? — Кавалер уже стащил «бобочку». Тощий-то какой, господи! На что уж сама Женька худенькая, но этот… Одни мощи! Соплей перешибить можно… Но гонору… На тонкой шее — серебряная цепочка, между прочим. Не хухры-мухры! — Ну, что ты? — Расхотела, — довольно грубо откликнулась девушка. — Хочешь — купайся. А я так, на бережке посижу! — И я посижу, — парень снова улыбнулся, — с тобой рядом. Можно? — Так сел уже… Анатоль, а ты вообще кто? — Я? — Ловелас прищурился и горделиво выпятил впалую грудь. — Сын своих родителей! — О как! — неподдельно изумилась Женя. — И кто же у нас родители? Анатоль загадочно опустил веки: — Пока это тайна! Вообще-то я здесь инкогнито. — И часто ты так? — Да бывает, приезжаем с друзьями. Правда, сегодня я один. И скучаю! Знаешь, как у Онегина, сплин. — Надо же — сплин! Висевший невдалеке на столбе репродуктор закашлялся и объявил обед. После чего послышалась песня: Это, может быть, бывало, И не может быть — бывало… — с оптимизмом запел Вадим Мулерман. Анатоль скривился: — Ну и фуфло! — Не любишь современные песни? — искренне удивилась Колесникова. — Такое — терпеть не могу! — Парень горделиво скрестил руки на тощей груди. — Люблю «Дорз», люблю Дженис Джоплин, люблю «Роллингов», «Энималз», «Дип Пёрпл»… Ну и поляков: «Червоны Гитары», «Скальды» — так, иногда… А ты что любишь? Зыкину? Не просто спросил. С подковыркой, с неким едва заметным презрением… Вот ведь буржуй! Женечка ответила достойно: — Я? Обожаю «Битлов»! — Да ну! — не поверив, скривился Анатоль. — Врешь же! А ну-ка, перечисли состав! Колесникова перечислила: — Джон Леннон, Пол Маккартни, Джордж Харрисон и Ринго Старр. Ей ли не знать! Старой-то меломанше… Так что вот тебе — утрись! — Вот это да! — Новый знакомец хлопнул себя ладонями по коленям и восхищенно присвистнул. — Да ты, оказывается, своя чувиха! То-то я игляжу… Дай-ка тебя поцелую! — С чего это? — В знак признательности! Ну, всего один раз. Целоваться со всякими малознакомыми типами Колесникова вовсе не собиралась, о чем и объявила во всеуслышанье. — Да ладно! — неожиданно ухмыльнулся парень. — Подумаешь… Спорим, ты Джими Хендрикса[11]в жизни своей не слышала? Ведь не слышала? — Ну-у нет… А что, много потеряла? В небе жутко хлестнула молния! Совсем рядом, казалось, прямо по глазам. Громыхнуло, как из пушки, так, что заложило уши… И хлынул ливень! Безжалостные дождевые пули вспенили синюю воду, народ — кто еще не успел, задержался — бросился кто куда. Кто — под навес лодочной станции, кто — под деревья, а кто-то метнулся в столовку, правда, далековато. — Ой-йо! — Женька ахнула и затравленно огляделась… — Давай в кусты! — радостно предложил Анатоль. И чему, интересно, радовался? Дождь хлестал как из ведра, и Евгения вся уже была до нитки промокшей! Так, верно, незачем и прятаться? Чего уж теперь… Хотя… Есть одна идея. — Нет, в кусты мы не пойдем — мокро. — Женечка стряхнула воду с волос. — Знаю тут одно местечко… Бежим! Пожав плечами, парень поднял брошенную в траву «бобочку»: — Ну, раз знаешь… |