Онлайн книга «След у черной воды»
|
Евгения, конечно, пообещала Эле во всем разобраться. Пообещала так, сгоряча, и теперь совершенно не представляла себе, что делать. Вот ведь язык! Да и вообще, Женька с детства не умела людям отказывать, стеснялась. Обычно на свою голову! Вот как сейчас. Казалось бы, ну что стоило отказать? Они с Эльвирой ведь даже не подруги и подругами никогда не были, просто знакомые. С другой стороны, не хотелось обижать… Эле ведь и так тяжело, раз уж у нее были с погибшим отношения. Наверное, правильно,что не отказала. — Девушка! А вы, случайно, не с Металлического завода? Вот и парни… — С Металлического. Да, правильно. Но что же теперь делать-то? С чего начать? — А, случайно, не из десятого цеха? — Из юротдела. На практике. — То-то я и смотрю: где-то видел! Вот именно — с чего? Ведь по факту гибели этого парня проводилась вполне официальная проверка. Были привлечены сотрудники милиции, участковый вынес «отказной» — постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием события преступления, прокурор подписал, не нашел, к чему придраться. Значит, материал был отработан добросовестно. Да и чего бы подозревать сотрудников милиции в предвзятости? Однако ж… — Девушка, а вам Эдуард Хиль нравится? Ну, это — «Ходит песенка по кругу…» — Не знаю… Однако же участковый мог и ошибиться, чего-то не заметить, просмотреть — все мы люди. Катя сказала, Сорокин проверку проводил… Сорокин. Вася, кажется. Да, Вася… Спросить у него? — А Иосиф Кобзон? А, девушка? — Мне «Битлы» больше нравятся! — О-о! Сразу видно: интеллигенция! Юротдел! Спросить… А что скажет? И главное, что спросить? Типа, эй, парень, ты там, часом, не недосмотрел, а? Так, что ли? И куда потом участковый ее пошлет? Тем более Сорокина Женя не очень-то хорошо и знала. Парни замолкли: подошла их очередь. Загрузили в авоськи бутылки — довольные! — Девушка, а вас как зовут? Извините, что раньше не спросили — стеснялись! Стеснительные какие… И все-таки начать надо с милиции. Женька пока никто, в прокуратуре ей материал из архива не выдадут. С этой стороны — глухо, тут и думать нечего. А вот в милиции… Жалко, с Максом так вышло. Нехорошо расстались, да… Да уж, язык! — Так как-как, говорите? — Евгения! — Евгения, а поедемте с нами на базу! У нас тут и мотоцикл. «Иж-Юпитер», с коляской. Надежная машина! — Только старая, — хмыкнула Колесникова. — Ладно, парни… Моя очередь! Мне, пожалуйста, три бутылочки пива. И два огурца. Вижу, есть у вас. Обедали дома с мамой. К тому времени Женечка уже успела прополоть в огороде грядки, приготовить салат и поджарить вчерашние столовские котлетки. Пива не пили — это с отцом. Вечером. А пока… — Ты куда уже намылилась,доча? Баньку бы с тобой истопили, намылись. Погода-то нынче не жаркая. — И хорошо, что не жаркая. Мама, я к Катьке ненадолго. Надо кое-что спросить. — Знаю я ваше «ненадолго»… Как языками-то сцепитесь! — Чес-слово, к четырем буду как штык! И сразу в баньку… А папа во сколько обещался? — К восьми. Повезло. Дорожкины не ушли в гости, были дома. Точнее сказать — рядом, на улице. Катерина в подогнутых трениках и старой застиранной майке возилась с грядками, Игорь же мастерил парник. Их дочь спала рядом, в коляске. Дорожкины проживали в двухкомнатной квартире, располагавшейся на первом этаже деревянного двухэтажного дома на Советской улице, в самом центре Озерска. Деревянные двухэтажные домики, выкрашенные во все цвета радуги, вытянулись целой линией по четной стороне улицы от столовой почти до главной площади. При каждом доме имелись огород и палисадник, окруженный невысоким штакетником. А к дому Дорожкиных даже была подведена вода, чем Катя очень гордилась! |