Онлайн книга «След у черной воды»
|
— Вот именно! Дома! — Уплетая блины, девушка счастливо рассмеялась. — В людях-то я еще наживусь — в общежитии. Два года еще… А хотя что это за слово такое старорежимное — «в людях»? Я ведь не в приживалках у кого-то там! И вообще — в студенческом комитете! Хорошо, весело. Но так хочется иногда где-то у себя… отдохнуть. Посмотрев вместе с родителями очередную серию «Ставка больше, чем жизнь», Евгения ушла к себе в комнату. Не то чтобы спать, но так, заняться своими делами, подумать… Да и, честно-то говоря, устала немножко. Колесниковы жили в просторном своем доме с обширными двором и огородом. Александр Федорович — мастер на все руки — провел в дом воду, сделал и теплый туалет с унитазом, и душ. Хотя во дворе имелась и баня. Комната Жени располагалась сразу у входа, за круглой печкой-голландкой. Небольшая, уютная, оклеенная вырезками из журналов мод, фотографиями и цветными открытками с видами Риги, где жила старшая сестра. Ратушная площадь, Домский собор, церковь Святого Петра… без шпиля. Ну, когда-нибудь и шпиль восстановят. На столе у окна стоял все тот же старенький портативный проигрыватель «Юбилейный», а рядом, на специально сколоченной отцом полочке, располагались пластинки. Со времен Женькиной школьной юности в комнате почти ничего не изменилось. На стенах все те же открытки и фотографии: артист Збигнев Цибульский, вырезки из журналов мод, открытки с видами Риги. Подойдя к тумбочке, Женька сняла крышку проигрывателя. На нем еще в школе Ива Монтана слушала и все такое прочее… Вон они, пластиночки, на полке. Эдита Пьеха, Дин Рид, Радмила Караклаич, Джордже Марьянович[10]… Есть еще самодельные, из студии «Звуковое письмо»! «Облади-облада», «Мишель», «Герл»… И — сложенные аккуратной стопочкой «Кругозоры», журналы с пластинками. Что бы послушать? А, вот! Вот он — подаренный Катериной Том Джонс! Лай-лай-лай-дилайла! * * * В пятницу на заводе был укороченный день. Не то чтобы совсем укороченный — на пару часов всего-то… и без перерыва на обед. Кроме того, имелась еще одна хорошая новость, которую и сообщила начальница: — Вот что, Женя. Наши сегодня на загородную базу едут, как раз в ваши края. Профсоюз выделил два автобуса! Так ты можешь с ним… Отъезд в три. — В три? Спасибо, Марта Яновна! Как-то так само собой получилось, что начальница стала называть Колесникову на «ты». Женька не возражала — как-то это было ближе, роднее… — Ой… десять минут осталось… Так я побегу? — Давай! До понедельника. — И вам… Спустившись по лестнице, девушка показала временный пропуск и выбежала на проходную… где уже дожидались два объемистых «ЗиЛа» старой, сто пятьдесят восьмой модели. А зато вместительные! Женечка разбиралась, все ж таки дочь шофера. Рядом с автобусами уже скапливался народ,все больше молодые люди, парни и девушки. Женя узнала знакомых спорщиков: Игоря, Даню, Коленьку… Ишь ты, на базу отдыха собрались — везет! У Коленьки через плечо висел транзисторный приемник — старенькая «Селга» в потертом кожаном футляре. Из приемника тихонько пел Ободзинский… А парни снова спорили! Вот ведь, хлебом не корми. — Нет, парни, только четыреста двенадцатый! — Игорек громко «рекламировал» новую модель «Москвича». А впрочем, не такую уж и новую. — А четыреста восьмой тебе чем плох? — горячился Коля. — Ты его новый вариант видел? С треугольниками в «плавниках»! Как у четыреста двенадцатого! |