Книга Мирошников. Грехи и тайны усадьбы Липки, страница 81 – Идалия Вагнер

– Понял, не дурак. Работайте.

***

С утра все снова не задалось. Константин постарался встать пораньше, чтобы растопить печь и подогреть еду, которую Глаша поставила в ледник. Но он забыл вчера спросить у Глаши, как правильно обращаться с этим адским приспособлением. Краем глаза он все же неоднократно видел процесс и надеялся с задачей справиться.

Он старательно подложил в печь щепу, кем-то наколотую и сложенную аккуратной кучкой, подсунул под нее кусочек бересты, сверху наложил дрова и чиркнул спичкой. Маленький веселый огонек наполнил Константина надеждой, что все получится. Он пошел доставать приготовленную Глашей еду в горшочке, но внезапно почувствовал, что появился посторонний запах.

Он вернулся к печи и недоуменно посмотрел на нее, не понимая причину запаха угарного газа и появления сизоватого дыма. Константин понял, что зря медлит, когда почувствовал усиление запаха, тогда он бросился к окну и открыл форточку. Легкие сизые клубы потянулись на улицу. Ситуация не становилась лучше, и Константин почувствовал, что начинает болеть голов и подступает тошнота.

Вдобавок ко всему, резко затрезвонил колокольчик входной двери.

Константин чертыхнулся и поплелся к двери. За дверью стоял встревоженный Харитон Иванович Садырин и продолжал дергать колокольчик, хотя дверь уже открылась.

– Что такое, вашбродь! – не поздоровавшись, закричал он. – У вас пожар?

– Нет, – буркнул Мирошников, – печь топлю.

Садырин очень неласково отодвинул Мирошникова с дороги и протопал на кухню. Когда измученный хозяйством и больной головой Константин дотащился до кухни, Садырин фартуком Клавдии уже выгонял клубы дыма в открытое окно.

Очень вежливо и даже ласково Харитон Иванович спросил:

– Что же вы заслоночку-то не открыли, ваше благородие? Дымоход надо открывать. Так только кисейные барышни от несчастной любви травятся. Некоторые даже до смерти.

– Не издевайся, Харитон Иванович. Лучше покажи, как правильно топить эту страшную штуку, чтобы не быть как кисейная барышня, – хмуро проговорил Мирошников, – ты правда думаешь, что я всю жизнь только печи и топлю? Хотя про заслонку я что-то слышал. И барышень уморившихся тоже видел.

– Прошу прощения, ваше благородие. Только скажите, зачем вы печь хотели растопить. Я между делом и помогу вам, и расскажу все, что надо знать про печи. А вы что, прислугу так и не нашли новую?

– Нет, брат Садырин. Потому и маюсь с этой печкой.

Пока нагревалось жаркое в горшочке, Садырин подробно рассказал Мирошникову, как надо топить печь, чтобы не стать уморившейся барышней. Потом, спохватившись, проговорил:

– Так я же забыл, зачем приходил. У меня брат с Волги приехал, завтра в Москву обозом едет, потому сегодня надо сказать, если будете брать у него рыбку, завтра будет поздно. Помните ту рыбку, что вам нравится? Клавдия все время заказывала.

– Да, конечно, очень вкусная рыба. Конечно, нужно брать.

Договорившись о количестве и цене, Садырин спросил:

– Когда вы будете вечером дома? Я занесу.

– Да я сегодня на пару дней уезжаю, придержи у себя, Харитон Иванович, потом заберу.

Садырин почесал затылок:

– Уезжаете? Так ключ дайте мне тот, что у Клавдии был. Я свой ледник тоже доверху рыбой для себя набью. Вашу рыбку лучше сразу занесу, да посмотрю, чтобы все в порядке было.

Забрав ключ, Садырин ушел, а Константин собрался в дорогу, взял лежавшие на нижней полке шкафа книги Ивана Сыча, завернутые в плотную бумагу, и был полностью готов к моменту, когда приехала коляска.