Книга Мирошников. Грехи и тайны усадьбы Липки, страница 74 – Идалия Вагнер

Вы же, барин, знаете эти разговоры, что род вымирал от скорых страшных болезней? Вот мы с Зосимом все думали: то ли Васяткино уродство и слабый умишко были из-за этого, то ли это Аверьян забил его в утробе материнской. О-хо-хо.

Вопросов больше не было. Невероятная судьба деда и внука ужасала и вызывала глубокое сочувствие. Немного отойдя от потрясения от рассказа Кирьяна, Константин спросил:

– Но почему после смерти Викентия Зосим не открылся всем?

Кирьян пожал плечами:

– Что он сказал бы? Что скрывал дочь и внука от хозяина? Что обманывал всех? Вы не знаете, как люди относятся к уродцам? Затравили бы. А Васятка очень нежный душой был. Всяк его смог бы обидеть. Да и Зосим боялся, что кто-то вспомнит старую историю, да до хозяйки дойдет весть, что это отцов ублюдок. Очень уж он боялся, что хозяйка осерчает на нежданного урода-брата.

– Сейчас все равно придется ей рассказать.

– Может и надо. Может и не надо. Жила она да жила себе спокойно. Я ей не буду ничего сам рассказывать. Хотите – расскажите. Ваше дело казенное, чтобы все по правде было. А мне это не нужно.

А потом Кирьян со вздохом спросил:

– Так что, барин? Что мне теперь за это будет, что скрывали столько лет?

– Что будет? – Мирошников удивился, – ничего не будет. Почему думаете, что-то будет?

Кирьян пожал плечами:

– Так мужик всегда не прав. За все должен ответ держать. Не доложил хозяевам – значит, виноват.

– Ничего вам не будет, Кирьян. Но хозяйке все же придется рассказать. Она должна принять решение, как их хоронить.

– Делайте, как знаете, барин, – устало вздохнул Кирьян.

***

После ужина, который собрал за столом обычных обитателей дома, Мирошникова и доктора Шварца, Константин попросил внимания:

– Любовь Викентьевна, Митя, у меня для вас есть чрезвычайная новость. Еще я попрошу к нам присоединиться доктора Шварца. Разговор строго конфиденциальный, где мы могли бы поговорить?

– Пожалуй, в гостиной, – предложила Любовь Викентьевна, удивленная просьбой.

В гостиной, пока все рассаживались вокруг ломберного столика, Константин стоял у окна, пытаясь понять, каким образом начать разговор. Наконец, Любовь Викентьевна проговорила:

– Мы готовы, Константин Павлович. Говорите вашу потрясающую новость.

Мирошников сел в кресло, немного помолчал и сказал:

– Думаю, вы должны знать, Любовь Викентьевна, что до сегодняшнего дня у вас был сводный брат.

Подняв руку, чтобы предупредить возможные вопросы, Константин пересказал удивительную историю, которую ему поведал Кирьян, и попросил доктора Шварца рассказать, какие недуги одолевали несчастного Васятку.

Ему хотелось как можно быстрее рассказать эту новость, не дожидаясь, пока хозяйка дома соберется с мыслями и начнет возражать и говорить, что это бред.

Но его поразили и Любовь Викентьевна, и Митя. Оба они слушали внимательно, не сводя глаз с Мирошникова и Шварца. Первым высказался Митя:

– Мама, мы должны видеть несчастного и надо самим расспросить Кирьяна. И потом похоронить достойно и Зосима, и Василия.

Полные слез глаза Любови Викентьевны остановились на сыне.

– Сынок, как они страдали – и Зосим, и Васятка. А как жалко Василису! Я не хочу осуждать покойного батюшку, но он обрек на тяжкие испытания столько людей! Я слышала еще девушкой, что батюшка имел связи на стороне до женитьбы. Даже слышала, что женщины и их дети на деревне ни с того ни с сего умирают. Шептались, что это кровь Аристовых-Злобиных. А я вообще не понимала, о чем речь, такая дуреха была.