Книга Мирошников. Грехи и тайны усадьбы Липки, страница 31 – Идалия Вагнер

– Сонька, даже не думай! Это может быть опасно!

Митя нахмурился и даже остановился, как будто собирался задержать девушку, которая собралась в сомнительное приключение. Но Соня уже знала, как вести себя с впечатлительным другом. Она кротко взглянула ему в глаза и проворковала:

– Конечно, Митенька, как скажешь.

Носик, усыпанный еле заметными веснушками, чуть наморщился, непокорный локон возле ушка снова выпрыгнул из-под гребня, и Мите стало легко и спокойно.

До облюбованного места – ивы, наклонившейся над речкой Змейкой – они дошли, уже забыв о тревожной новости.

Они так и не увидели высокого мужчину в черном балахоне, который появился на месте обычных встреч ребят сразу после их ухода. Он посидел под деревом, под которым любила сидеть Соня, потом встал и, чуть покачиваясь, побрел в сторону семейного склепа Аристовых-Злобиных.

***

Когда Рахель с неизменным воодушевлением рассказывала за завтраком о том, что она нашла упоминание о приезде к хозяевам гостей из Польши, Любовь Викентьевна совершенно равнодушным тоном сказала:

– Думаю, мадемуазель Рахель, об этом и в нашей семейной хронике может быть упоминание.

Рахель насторожилась:

– О какой семейной хронике вы говорите, Любовь Викентьевна?

– Ну как же! Наша семейная хроника, которая передается от одного главы рода другому. Это тоже прописано в том старом завещании, которое мы всегда включаем в современные завещания. Так принято у нас, – хозяйка пожала плечами.

– Но вы не говорили о ее существовании, – немного растерянно проговорила Рахель.

– Так вы и не спрашивали. Сразу пошли в кабинет искать бумаги, а ключ от стола не спросили. Хроника лежит в столе, – Любовь Викентьевна налила себе чай и продолжила, – и я тоже передам Митеньке этот фолиант, как завещали предки. Последнюю запись в нем делала я, когда умер мой батюшка.

– А я могу посмотреть эту хронику? – почти умоляющим тоном произнесла Рахель.

– Конечно, если хотите. Только вряд ли что там интересное найдете. Я смотрела ее. Что написано в самом начале, я совсем не поняла, там очень непонятно все изложено. Но уже ближе к середине становится более-менее ясно. И записи там о том, что кто-то родился, а кто-то умер. Там написано, что я родилась, что Митенька родился.

– Любовь Викентьевна, пожалуйста, дайте эту хронику. Возможно, именно в ней кроется ключ к вашей загадке.

– Думаю, никаких ключей нет. Это Георгий Васильевич что-то придумал. Просто у нас такая судьба. Но если хотите, я пришлю ключ от стола вам в кабинет. Вы же там работаете?

Воодушевленная Рахель даже вскочила с места, готовая бежать и изучать интересный документ:

– Я прямо сегодня начну его изучать, отложу то, что начала вчера. Да там уже совсем мало бумаг осталось. Я как раз собиралась спросить у вас, нет ли в доме еще архивов. Все же раньше в доме одновременно жило много людей. Кто-то тоже мог вести записи.

– Теоретически, конечно, кто-то мог. Но мне дедушка рассказывал, что в старые времена далеко не все бояре и их дети могли читать-писать. Это сейчас образование в чести. Были времена, когда грамотность не очень нужна была. Гораздо важнее было уверенно сидеть в седле и метко стрелять. Про грамотность женщин вообще речь не шла. Для них было важно уметь шить, вышивать, вести хозяйства и воспитывать детей.