Книга Игра перспектив/ы, страница 49 – Лоран Бине

Флоренция, 4 марта 1557

Дабы немедля оповестить его высочайшую светлость о новых подробностях касательно смерти Понтормо и исчезновения связанной с оным картины, вот отчет, составленный вашим преданным слугой со слов двух доминиканских монахинь: сестры Плаутиллы Нелли, настоятельницы монастыря Святой Екатерины Сиенской на площади Сан-Марко, урожденной Пулисены Маргариты, дочери торговца Пьеро ди Луки, и сестры Екатерины де Риччи, настоятельницы монастыря Сан-Винченцо в Прато, урожденной Алессандры Лукреции Ромолы, дочери Пьера Франческо, банкира, – их опрашивали раздельно в Синьории начиная с рассвета дня предыдущего, воскресенья 3 марта, не прерываясь, до трех часов пополудни дня сегодняшнего.

Итак, эти две монахини принадлежат к ордену Святого Доминика, и как это часто бывает с доминиканцами, хранят память о покойном брате-проповеднике Джироламо Савонароле, находясь под влиянием его сочинений: они вбили себе в головы, что, подобно охотнику, загоняющему дичь, должны преследовать безбожие, царящее (как это им видится) в среде флорентийских художников, находящихся на службе у вашей светлости, в частности тех из них, кого они называют (независимо друг от друга, лишь немного расходясь в выражениях) «содомитскими вырожденцами, чьи души в наказание за скотские повадки должны гореть в аду».

Узнав, какие слухи ходят про фрески в Сан-Лоренцо, желая лично убедиться в пресловутой злокозненности этих изображений и, несомненно, намереваясь во всеуслышание изобличить непристойность, они решили, что хотя бы одна из них должна увидеть росписи, чтобы установить факт богохульства, что и вязла на себя сестра Плаутилла, поскольку живет во Флоренции недалеко от капеллы, тогда как другая живет в Прато.

Ныне установлено, что сестра Плаутилла в ночное время неоднократно проникала в капеллу Сан-Лоренцо, пользуясь попустительством церковного сторожа, который впускал ее из-за сана (так он утверждает), не считаясь, таким образом, с полученными указаниями, причем весьма четкими, и она же явилась в дом Понтормо, что подтвердил синьор Нальдини, вспомнивший и опознавший ее. Да и сама она от этого не отрекается.

Зато отрицает, что хоть как-то могла быть причастна к смерти художника. Между тем письмо, перехваченное службами его милости, почти не оставляет сомнений в том, что к ней в руки попала «Венера», картина, найденная у Понтормо, которую она отправила сестре Екатерине в Прато, а та уничтожила ее до нашего прибытия, полагая, по-видимому, что Плаутилла написала ее сама. (Невероятные обстоятельства похищения картины еще предстоит раскрыть.) Сестра Плаутилла непрестанно клянется всеми святыми, что это было «Снятие с креста», ее собственное творение, отправленное сестре Екатерине, но эти слова ничем не подкреплены, тогда как все остальное наводит на мысль о выдумке ради того, чтобы себя выгородить.

С наибольшей вероятностью можно предположить, что здесь имеет место заговор обеих монашек, ополчившихся против извращенной, по их мнению, работы живописца, чьи нрав и манеру они осуждали. Озлился ли Понтормо на сестру Плаутиллу, застав ее в капелле, ударила ли она его, чтобы скрыться неузнанной, или злодеяние было ею спланировано? Это пока неясно. Как бы то ни было, сестра Екатерина как будто бы не сомневается в виновности своей подруги, действовавшей якобы ради вящей славы Господней.