Книга Странная смерть Эдика Мохова, страница 67 – Инна Балтийская

Я невольно отступила на шаг, потом, опомнившись, осветила фонариком коридор и увидела растянувшуюся на кухонном полу маму, а на пороге комнаты – неподвижно лежащую Лику. Она не шевелилась, и в тот момент я не сомневалась в самом страшном исходе. Бросилась к ней, встала на колени, ладонями подняла ее голову, на ее бледное личико капали мои слезы, как мне казалось, они дымились в полете, но ее веки оставались крепко сомкнутыми.

Если честно, следующие свои действия я помню фрагментарно. Глаза заволокла красная пелена, из горла вырвался дикий вой. Кажется, я подскочила к скорчившемуся возле вешалки Виктору и начала бить его ногами куда придется – в живот, голову, челюсть. Я била его и дико визжала, и он выл мне в такт, пока меня сзади тугим обручем не обхватили чьи-то руки и не оттащили назад.

– Полина, успокойся, ты же его живого хотела! – укоризненно произнес женский веселый голос. – А сейчас добьешь, ну и на фига я старалась?

– Отпусти… он убил Лику! – прохрипела я, безуспешно пытаясь вырваться из стальных объятий. – Я его на клочки разорву!

– Да брось, кто бы ему убить позволил? – удивилась крепко держащая меня за плечи женщина. Я притихла, лишь тогда она отпустила меня и вышла вперед.

Моложавая, стройная, с пышными белыми волосами, она мало напоминала мою скромную старую знакомую, лишь смеющиеся глаза с лучиками многочисленных морщинок были все теми же.

Киллер на полу притих, похоже, полностью сорвав голос, и лишь судорожно хрипел.

– Он и маму, и дочку усыпил газом из баллончика, вон тем, что валяется в углу. Я препятствовать не стала, не хотела, чтобы твоя дочка видела, как я колени уроду прострелю. Не для ребенка такое зрелище.

– Она спит? Ты не врешь? – никак не верила я. – Я должна посмотреть!

– Стоять! – разозлилась Лаура. – Погоди ты, мне уходить пора. Сейчас соседи на крики и выстрелы точно полицию вызовут. Но ты должна запереть квартиру, никого не впускать и вызвать Оскара. Ему скажешь, что стреляла ты. Но для прессы это он сидел в засаде, ожидая маньяка. И собственноручно стрелял ему по ногам. Вот, держи.

Рукой, затянутой в тонкую лайковую перчатку, она протянула мне большой пистолет с какой-то громоздкой насадкой.

– Оскар должен обязательно его подержать в руках, может, даже на курок чуть нажать. Там нет больше патронов. Давай, подруга, не дрейфи. Звони, а потом к дочке подойдешь. И не психуй, она еще минут двадцать точно проспит, я этот газ прекрасно знаю. Все, мне пора.

Пистолет выпал у меня из рук, я с рыданиями бросилась Лауре на шею. Она ласково погладила меня по голове, затем мягко отстранила, прислонив спиной к стенке, сделала шаг назад и на секунду застыла в дверях:

– И не думай, что обнимашками отделаешься! За тобой теперь должо-о-ок!

Она скрылась из виду, а я под завывания простреленного и избитого киллера бросилась к двери, по ходу набирая знакомый номер:

– Виктор только что напал на мою дочку. Она усыплена. У маньяка прострелены оба колена. Срочно приезжай, скажем, что стрелял ты.

– Еду. – Оскар отключился, а я заперла дверь на щеколду и лишь тогда, судорожно выдохнув и перекрестившись, снова подошла к дочери.

Я сидела в фойе похоронного бюро и пыталась выжать из себя нужные слова, но мысли путались и самые простые вопросы вгоняли в ступор. Где организовать прощание, нужно ли отпевание? Я должна была достойно похоронить то, что осталось от моего некогда любимого мужа. Всю неделю я передвигалась по городу словно во сне, все пыталась восстановить в памяти самые яркие моменты нашей любви, но в памяти всплывали лишь боль и страх. Наверное, наша любовь держалась на адреналине. Мы все время попадали в какие-то мутные, кровавые истории. Вероятно, это происходило из-за моей любви к криминальным загадкам? Из-за моей работы – сначала в гадальном салоне, а потом в частном сыске?