Книга Странная смерть Эдика Мохова, страница 66 – Инна Балтийская

Я схватилась было за мобильный, чтобы приказать ей немедленно возвращаться домой, не изображать мишень для снайпера, но опомнилась: пожалуй, мама просто решит, что я рехнулась, и из принципа отправится на долгий шопинг. Подружки небось поведали, что никакого стрелка в районе нет. Нет уж, пусть лучше надеется вернуться незамеченной, пока я еще сплю. Так оно быстрее получится.

Я стояла у окна, сжимая в руках телефон, минут двадцать, пока мама снова не появилась под аркой нашего двора. И тут зазвонил мой мобильный. Я взглянула на дисплей и чуть не завизжала от радости – звонил Саша.

– Полина Кудрявцева? – Голос на той стороне трубки звучал как-то механически, отстраненно. – Александр Половцев – ваш супруг?

– Да… вы же с его телефона звоните!

– Он в городской больнице, в травматологии. Попал в аварию по дороге из аэропорта. Только что пришел в себя и просит вас немедленно приехать. Торопитесь, он в любой момент может умереть.

Я метнулась к дверям, потом замерла – мама еще не вернулась, я не могу оставить Лику в одиночестве! Снова бросилась к кухонному окну, и вовремя – мама как раз заходила в подъезд. Не раздумывая больше, я бросилась к двери, захлопнула ее за собой и помчалась вниз.

С мамой я столкнулась в пролете первого этажа, велела ей срочно идти к Лике и закрыться изнутри и выбежала на улицу. За минуту, наверное, добежала до автобусной остановки и вдруг остановилась как вкопанная. Конечно, Саша в больнице, потому он и не давал о себе знать… а теперь пришел в сознание и попросил позвонить, но кого? В трубке раздавался явно мужской голос… неужели врач? Разве не медсестры звонят в таких случаях родным? И почему с телефона Саши? У врачей нет своих телефонов?

Дрожащими пальцами я набрала телефон справочной, долго ждала на проводе, и наконец чем-то умученная с самого раннего утра диспетчер нехотя ответила, что Александр Половцев в городскую больницу не поступал. Нет, и никаких аварий этой ночью не случилось, во всяком случае, пока никого не привозили.

Охваченная ужасом, я развернулась и побежала к дому. Адреналин заставлял ускоряться, хотя сил уже не было, сердце вырывалось из груди, в правом боку возникла настолько острая боль, что я громко застонала, судорожно пытаясь ухватить ртом побольше воздуха, ноги подгибались, и в какой-то момент мне захотелось упасть на асфальт и больше уже ничего не чувствовать.

Хватая воздух ртом, словно выброшенная из воды рыба, я забралась на свой третий этаж и, словно в страшном сне, увидела настежь распахнутую стальную дверь.

Выставив вперед руки и пошатываясь, я медленно, словно во сне, вошла внутрь, в любой момент ожидая выстрела или удара ножом. В глубине души я даже рассчитывала на такой исход. Если моя мама и дочка погибли, мне незачем беречь себя.

Далеко заходить не пришлось. Сначала я услышала снизу протяжный негромкий вой, словно по полу ползла гигантская побитая собака. Дневной свет с трудом пробивался сквозь занавешенные окна, и я не сразу заметила возле вешалки скорчившийся темный силуэт. Он подвывал все громче и, кажется, пытался двигаться в мою сторону.

Я щелкнула выключателем, но, кроме пустого щелчка, реакции не было никакой. Достав дрожащими руками телефон, зажгла фонарик и направила на дергающуюся фигуру.

– У-у-убью с-суку! – завыла та, делая дерганые попытки подняться. Перекошенное от боли лицо было мало похоже на человеческое.