Книга Странная смерть Эдика Мохова, страница 59 – Инна Балтийская

Дальше, возьмем побег из кинотеатра. Ты ж сама выяснила, что рядом с пропавшей девочкой могли сидеть только другие дети, взрослых на те ряды не пускали. То есть уговорить ее уйти вскоре после начала сеанса, пообещав что-то ценное, мог только ровесник. Теоретически это мог быть и мальчик, но мне не верилось в сразу двух детей – сообщников похитителя.

Насчет третьей, пропавшей из женского туалета. Кто мог соблазнить малышку и убедить незаметно пройти мимо матери и выбежать из супермаркета? Мальчика отметаем сразу, как и мужчину. Конечно, обработать ребенка могла и взрослая женщина… но у ровесницы это получилось бы проще.

Словом, было примерно понятно, что произошло в этих случаях. Дети встречали незнакомого, но милого ребенка, который предлагал им выйти наружу, вероятно, чтобы получить ценный подарок или на котят поглядеть, уж не знаю. Может, со взрослым дядей они бы и не пошли, вспомнили бы предостережения родителей. Но с девочкой ушли спокойно. А вот с утренником – сплошные непонятки. Карина же вышла с закрытой площадки впервые и сразу побежала вниз по лестнице. Где же она могла встретить своего искусителя? Понимаешь ход моих мыслей?

Она не входила в разные магазины, в туалет, не сидела в кинотеатре, где к ней мог подсесть некий злоумышленник. Уговорить ее на побег мог лишь кто-то, находившийся на том самом утреннике.

Но тут мои размышления и прерывались – в конце концов, я не телепатка. Как из толпы детей, их родителей, клоунов, дежурных по площадке и официантов вычислить нужного?

Но вот после пропажи одной из девочек, бывших на том самом утреннике, пазл сложился. Вот же та, которая работала подсадкой! Это объясняло и короткий срок между похищениями – маньяку еще не нужна была новая жертва, но необходимо было срочно устранить опасность. Видимо, ты чем-то спугнула ее отца, и он принял меры. Признаешься, чем?»

Стиснув зубы, я описала Лауре наш последний разговор с Виктором.

«Я сама сказала ему про отпечатки пальцев на фигурке кошки! Самое обидное, что я даже не уверена, что эти отпечатки подойдут для сравнения. Там всего лишь фрагменты, но об этом я не сообщила».

Я чуть не рыдала, глядя на монитор. Сквозь слезы прочитала ответ:

«Даже если смогут сравнить – в чем тут преступление? Ну да, скажет Виктор, мы с ребенком хотели купить эту кошку, девочка ее брала в руки. В тот самый день? Да вы что, это было за неделю до того! Или за две недели! А вот под подозрение он бы попал, это точно».

«Но как он сумел похитить падчерицу? Она точно вышла из дому и дошла минимум до Лукойла. Он за ней не шел, это невозможно, не попав на камеры. И обратно она не возвращалась – камеры захватывали тротуары с обеих сторон дороги».

«Опять же, доказать ты ничего не сможешь, но объяснить могу. Не забывай, девочка была дисциплинированной и отчиму слепо доверяла. Она выполнила его указания – прошла еще квартал после заправки и дошла до остановки маршрутки. Ты ж сама видела – там камер нет. Она села в маршрутку и спокойно поехала к дому. Разглядеть на видео пассажиров не смог бы даже Соколиный Глаз.

Доехав, вошла во двор, выпила из рук папаши какой-то напиток… сок, фанту? – и отрубилась. Виктор спрятал бесчувственное тело в своем белом фургончике, прикрыл какими-то тряпками, через час поднял тревогу, пробежался до рыночка, чтобы попасть на камеры как безутешный отец. Затем вернулся, сел в фургончик, доехал до “макдака”, покрутился перед камерами там. И спокойно поехал туда, где обычно держал похищенных девочек».