Книга Странная смерть Эдика Мохова, страница 118 – Инна Балтийская

– Конечно, нет, ты мне тогда на что? – я хотела сказать это кокетливо, но получилось слегка грубовато. Кажется, истерический настрой хозяйки дома начал передаваться и мне.

– Тебя что, Анна покусала? – тут же подтвердил мои опасения Георгий. – Пошли на кухню, напою тебя чаем, так и быть.

Степан снял дубленку и шапочку, отчего помолодел еще сильнее. Прямо не верилось, что он всего на два года младше меня, на вид парню было не больше тридцатника. Георгий тоже скинул на деревянную скамеечку куртку и, бодро потирая руки, прошел на кухню. Чайник скоро весело забулькал, мы со Степаном расселись за столом, а хозяйка все не шла. Не выдержав, я вскочила и пошла в ее комнату.

Внутри меня встретила темнота.

– Анна?

– Ты иди, поговори со Степой, – глухо ответила она откуда-то от окна. – Со мной все в порядке, не беспокойся. Не хочу вмешиваться, просто чувствую, что сорвусь рано или поздно. Только скажи: ты же не бросишь дело на полдороге? Теперь, когда стало ясно, что я права?

– Не брошу, – быстро ответила я. – Сегодня я уеду, не хочу с Гошей ссориться. Но через пару дней вернусь. И не бойся, что-то мы обязательно придумаем.

Я вернулась на кухню и как ни в чем не бывало снова уселась на свое место. Георгий разлил по трем чашкам горячий чай, и я вопросительно уставилась на гостя. Тот тоже взял было в руки чашку, с опаской поглядел на поднимающийся кверху пар и поставил обратно.

– Степан, вы просто герой. – Я с некоторым подозрением вглядывалась в его простодушное, какое-то мальчишеское лицо. – Согласились на ночь глядя поехать в Лапин ради старого, уже забытого дела. Я думала, таких людей сейчас просто не бывает.

– Да вот меня убедили… – он с рассеянной улыбкой взглянул на журналиста, – что дело исключительной важности и срочности. Жена протестовала, но что поделаешь…

Я чуть нахмурилась: зачем Георгий наплел с три короба? Если я сегодня же вернусь в свой город, встретиться со Степаном могла и завтра. Ничего не случилось бы за одну ночь. Но да, попонтоваться передо мной бы не удалось. Ох эти мужчины…

– И знаете, – он говорил теперь очень серьезно, смотря куда-то в сторону и вниз, – я и сам внезапно захотел поехать. Словно меня Эдик позвал.

Я немного подождала продолжения, но он молчал. Ладно, надо сосредоточиться, чтобы задать все нужные вопросы. Хорошо бы их заранее сформулировать и записать на бумажке, но уж как есть.

– А каким человеком был ваш друг? Любил фантазировать, привык быть в центре внимания? Вы знаете точно, вы же дружили с ним вплоть до самой его гибели. Меня следователь уверял, что мальчик хотел выделиться, заставить городок о себе говорить и поэтому придумывал покушения на себя. А вам как казалось, вы же его знали лучше всей полиции в мире?

– Да что вы, при чем тут внимание… Эдька тем летом был страшно перепуган. – Степан говорил медленно, словно размышляя. – Хорошо, что Анна ушла. Она же думает, что никто ничего не знает, верно? О нападении на нее?

– А Эдик поделился с друзьями? – Я скорее утверждала, чем спрашивала. – Да, это вполне можно понять.

– Конечно, – горячо заговорил Степан. – Он уверял, что узнал нападавшего, только почему-то не может вспомнить, словно пелена какая-то в голове возникает. А во сне узнает, только утром забывает. И он таким дерганым стал, мы к нему во двор приходим, какая-то ветка где шелохнется, он аж подпрыгивал на месте и вскрикивал.