Книга Охота на волков, страница 73 – Валерий Поволяев

С другой стороны, расслабленность эта не влияла на шоферские качества – руки по-прежнему крепко держали руль и фура, не сбавляя скорости, грохоча, будто железнодорожный вагон, неслась из одной половины города в другую, в место, ведомое лишь тем, кто сидел в кабине.

– Ребята там такие заседают – вах! – армянин потыкал откляченным мизинцем себе за спину. – Огонь, а не люди. Руки у них золотые, а пальцы платиновые. Чтобы одну машину переделать в другую, – так, чтобы мама родная не узнала, перекрасить и нацепить новый радиатор с блямбой какого-нибудь «мерса» или «форда» им сорока минут хватает. За это время они успевают сделать все! – произнес армянин со вкусом, лицо у него приобрело молитвенное выражение.

– Да в фургоне от запаха одной только краски задохнуться можно. – Пыхтин не выдержал, оборвал восторженное красноречие соседа.

– Не можно, – возразил тот, – там стоит очень мощная вытяжка. – Он неожиданно сделал звук в магнитофоне потише, пригнулся, глянул в одно бортовое зеркало, потом в другое, расположенное на стороне Пыхтина, помотал головой неверяще: – Ба-ба-ба-ба!

– Что такое?

– Нас преследуют. Прилепился какой-то «москвичонок» к колесу, не отстает.

– Надо же, злых дядей совсем не боится. – Пыхтин не выдержал, ухмыльнулся, потянулся к сумке, лежащей у него в ногах.

– И не отстанет, глупый. – Армянин неожиданно весело рассмеялся. – Совсем не думает о том, что где-нибудь на повороте я его придавлю, как куренка, одни только гайки с косточками останутся.

– Смотри, – медленно проговорил Пыхтин, – а то у меня есть более совершенное оружие. – Он приподнял сумку с автоматом.

– Не нужно, – водитель вновь вгляделся в боковое зеркало, – надо же, эти люди ни хрена не боятся. Вот что значит русские! Мы же для «Москвича» – небоскреб на колесах, гора Арарат, Большой Кавказский хребет, а они… Тьфу! – Отплюнувшись, водитель заложил крутой вираж, под днищем машины что-то заскрежетало, запахло резиной, бензином, еще чем-то – порохом, что ли…

Веселое настроение не покидало армянина. Пыхтин был молчалив и сосредоточен.

– Вот именно – тьфу! – неожиданно пробормотал он.

– А с другой стороны, чем хороша наша передвижная мастерская, – не унимался водитель, – заносят в нее одну машину, выносят совсем другую, – и все на ходу, следов никаких не остается. Ну залезут они сейчас к нам в фургон, ну и… что же они там увидят? «Жигули», которые не имеют совершенно никакого отношения к их жалкой машиненке цвета нестиранных кальсон. Странные люди, ничего не боятся. – Армянин вздохнул, сожалеюще покачал головой, но сожаление его и грусть были недолгими, очень скоро уступили место радости, какому-то ликующему приподнятому состоянию.

– У тебя что, сегодня – именины? День рождения? – не выдержав, спросил Пыхтин.

– У меня каждый день – день рождения. Я так живу.

– Вечный праздник, значит?

– Ага, будни мы не признаем.

Фура сделала очередной поворот, с ревом всадилась в узкий затемненный переулок, огороженный заборами палисадников, трубный звук выхлопа пулеметной очередью рассек пространство, цветы в палисадниках не выдержали, мигом повесили головы, словно бы сшибленные свинцом, следом всадилась в такой же, сдавленный палисадниками проулок, словно снаряд в орудийный ствол.

– Ну что, москвичонок не отлепился? – спросил Пыхтин.