Книга Охота на волков, страница 297 – Валерий Поволяев

Бобылев метнулся было вслед за хлопунцом, ухнул в яму, громко забарахтался в ней и, когда выбрался на мелкую твердую закраину – тут проходила песчаная гряда, раздел между илом и песком, захрипел обрадованно и тут же шарахнулся в сторону: за спиной прозвучала автоматная очередь, пули встряхнули камыши в пяти метрах от него. Бобылев упал, рукой, в которой была зажата «лимонка», ткнулся в песок, взвыл:

– Прекратите стрелять! Га-ады!

Хотелось бы ему знать фамилию человека, отдавшего команду обложить его и автоматными очередями выкурить из камышей. О Головкове он что-то слышал, но фамилия его никак не совмещалась с омоновцами, о Хромове же не слышал никогда.

А именно Хромов подсказал командиру омоновцев Кузьмину, как преступника пулями выкурить из камышей.

– И не медли, не медли, майор, – поучал он Кузьмина, иначе зэк этот растворится в зарослях, в утку превратится и тогда все. Выгоняй его сейчас из камышей… короткими очередями. Понял?

– А если мы в него попадем?

– Тебе что, жалко преступника? – Серые щеки Хромова недобро всколыхнулись.

– Человек… Живая душа всежки.

– Э-э, майор! С такой философией тебе не в милиции служить, а в пионерском лагере.

Эти слова задели Кузьмина, он хотел было возразить старику, но засек свинцовый блеск в его глазах и понял, что все возражения бесполезны. Смолчал. А вот своих подчиненных предупредил:

– Только не заденьте его, ребята, иначе прокурор с Головковым такое перо мне в одно место вставят, что… Пусть он на чистое место с неокровяненной мордой выйдет… Ладно?

Автоматчики выгоняли Бобылева из камышей умело, пули ложились рядом с целью, рубили камышовые стебли, взбивали в воде черную муть, но ни одна из них не зацепила человека. С берега хорошо было видно, где он находится – по шевелению стеблей, поплавковой раскачке ярких коричневых головок, по дрожи воды, довольно точно определяли, куда намеревается идти Бобылев дальше, и клали пули рядом.

Очереди оглушали Бобылева, он не испытывал ранее ознобного чувства, того ужаса, что испытывал сейчас… Но ведь ранее он не попадал под огонь автоматов, по нему не стреляли – стрелял он.

– Гады! – вновь беспомощно и зло выкрикнул Бобылев, отпрыгнул в сторону от очереди, остановился по грудь в воде. Поднес руку с «лимонкой» к глазам, словно бы хотел удостовериться, что граната не исчезла, она с ним.

Ох как не хватало ему сейчас автомата, не хватало пары-тройки лимонок… Тогда бы он показал пятнистым, в каких кустах раки едят воробьев и трясогузок и куда ходят в туалет.

Хоть и просчитывал он ситуацию «че» и носил с собою оружие, и схоронку, в которую засунул автомат с двумя рожками, найденными в бардачке машины, соорудил очень продуманно, – а все пошло прахом, он оказался один, без оружия, взятый, словно волк в кольцо.

Где выход? Где выход?

Выхода не было. Он зачерпнул ладонью немного грязной, пахнущей гнилью воды, схлебнул ее губами. Вкуса воды не почувствовал, облегчения она не принесла. Бобылев сплюнул. Слюна тягучая, длинная, горькая, повисла у него на подбородке, протянулась мутным мостиком к груди, зацепилась за мокрую рубашку.

Неожиданно ему сделалось все равно – наплевать, что с ним будет, захватят его пятнистые или нет, убьют или не убьют, цепкая, заставившая заныть сразу все мышцы усталость придавила его, он покачнулся, погрузился в воду по подбородок, вскинул руку с неподъемной, выворачивающей пальцы «лимонку», в следующее мгновение вскинулся сам, сделал два шага вперед и взгромоздился на песчаную гряду.