Книга Охота на волков, страница 288 – Валерий Поволяев

– Не убивайся. Что было, то было – былое не вернешь. Познакомься-ка с нашим начальником следствия. – Головков повернулся к Ерохову, поднявшемуся со стула, едва Хромов вошел в кабинет. – Боевой товарищ, по завершении операции с бандой думаю представить его на очередное звание.

– Здравия желаю, – четко произнес Хромов, крепко тряхнул его руку и пробормотал, уже ни к кому не обращаясь, ни к Головкову, ни к Ерохову: – Собственно, Игорь Иванов меня тоже не любил, у нас это было, так сказать, взаимно. Но боже, как его сейчас в Москве, в отделе не хватает! – Хромов что-то смахнул со щеки, расстроенно покачал головой. – И отчего все так несправедливо: плохие остаются, а хорошие уходят? Нельзя ли сделать наоборот, а, Леня?

– Видимо, нельзя, – серьезно ответил Головков, подумал о том, что Хромова заносит, стареть он стал сильно, да и сам Головков тоже начал стареть и его тоже скоро будет заносить. – Кому-то на небе надо, чтобы хорошие люди уходили, а плохие оставались на земле. Ведь хорошие люди на небесах тоже нужны.

Хромов согласно покивал головой: наверное, так оно и есть, приложил руку к вновь задрожавшему подбородку.

– У нас в МУРе отличный оружейник был, майор, уже старый, он Игоря Иванова своим сыном считал и переживал за него, как за родного сына. Когда Игорька не стало – уволился. Сам, по собственному желанию, в отличие от меня. Ну, отчествовали его, отпели, как положено в таких случаях, грамоту дали, цветы вручили, бутылку шампанского выставили, ценный подарок в руки сунули, а он пришел домой, разложил все это на столе перед собой и заплакал. Так за столом у него сердце и разорвалось – в больницу увезли. С тяжелейшим инфарктом, не знаю, вытянет или нет… – Хромов не договорил, горестно махнул рукой.

– Не горюй, глядишь, – обойдется, – произнес Головков бодряческую фразу, понял, что она пустая, – рад был бы сказать что-нибудь другое, но в отяжелевшей от забот голове ничего другого не было и он, ограничиваясь тем, что сказал, также махнул рукой. – Жизнь – это сплошная драка, – минуту спустя проговорил он. – А в драке главное что? Чтобы кости сохранились… Мясо же – нарастет. Мы же с тобою, старый, костистые, – обхватил Хромова за плечи.

– Значит, берешь меня к себе?

– Беру.

– Спасибо, Лень, – растроганно пробормотал Хромов.

– Ерохов, я подселю подполковника Хромова к тебе в кабинет, а? Временно… Не возражаешь? – Головков просительно глянул на майора, он мог бы посадить Хромова в другую комнату, даже отдельную, но решил пока не делать этого – Хромов должен обжиться, понять, что к чему…

Хромова ему было жаль. Отслужил свое и – выгнали его, отмеченного орденами и медалями за всевозможные отличия, из теплого помещения на улицу. На холод, на сквозняк, на помойку.

– Не возражаю, – сказал Ерохов.

– Тогда бери товарища подполковника под руку, веди в свои хоромы, показывай, как мы живем, чем богаты, расскажи, что нас тревожит, что планируем делать в ближайшее время, и так далее.

Оставшись один, Головков снова обложился бумагами – надо было продумать операцию по захвату Бобылева – судя по всему, вооруженного до зубов. А раз вооружен, то, значит, опасен, и на захвате его можно еще положить людей, как при схватке около сельхозакадемии, что никак не входило в планы подполковника…