Книга Охота на волков, страница 243 – Валерий Поволяев

Поняв, что так оно и будет, этот малый одним выстрелом раскрошит ему черепушку, Пыхтин закряхтел и покорно отполз назад.

Было слышно, как «Москвич» забуксовал, попав на мокрое место, сдобренное водой, сочащейся из раздавленных труб канализации, водитель сделал привычную перегазовку, сдвинул машину вбок, на траву, под колеса попала жесткая растительность, и «Москвич» двинулся дальше.

– Ох и сучье! – Не выдержав, Пыхтин горько качнул головой. – Я же тебя сразу раскусил… Ты бы давно висел в лесу на суку, если бы не Бобылев. Юрка не дал тебя повесить… Его это вина.

– А теперь руки на затылок! – скомандовал Игорь. – И – тих-ха! Чтобы ни шепотка от тебя не исходило, ни шелеста. Понял?

Афганца надо было бы связать, слишком уж крупный и опасный это зверь, но связывать было нечем. Если только старым тюремным способом – выдернув из брюк ремень… Игорь оценивающе присел перед ним на корточки. Пыхтин глянул на него в упор, потом глянул в сторону, где лежал его автомат. До автомата было далеко. Метров пять… Даже если он вздумает прыгнуть к нему – все равно не успеет, пуля этого прохиндея Горы окажется проворнее.

– Сучье! – вновь заведенно и глухо пробормотал Пыхтин, ворчание свинцом прокатилось у него по глотке, будто по деревянному желобу, в глазах неожиданно появилось загнанное выражение. – Ну, чего смотришь, мразь? – не выдержал он, вновь задребезжал свинцом, скопившимся в глотке.

– Да вот, прикидываю, как получше связать тебя.

Пыхтин криво, одной стороной рта, усмехнулся, отвел глаза от Игоря.

– Прикидывай, прикидывай, – угрожающе произнес он, – да только не подскользнись.

– Тут ты прав, – спокойно согласился с ним Игорь, – подскальзываться мне никак нельзя, это я хорошо знаю. Так что не рассчитывай, каблуки у меня не разъедутся. Понял?

Голос Игоря был ровным, почти бесцветным – ни ломин в нем, ни скрипучести, ни фальшивых ноток, ни фальцета – ничего из того, что обычно свидетельствует о внутренней неуверенности, о страхе, – это был голос сильного человека.

– Ну что, прикинул? – насмешливо поинтересовался Пыхтин.

– Прикинул, – спокойно ответил Игорь. – Выдергивай ремень из штанов!

– Це-це-це! – зацокал Пыхтин по-сусличьи. – Как в тюрьме?

– Скоро будет, как в тюрьме, – пообещал Игорь.

– Значит, ты – мент поганый?

– Мент поганый, верно.

Лицо Пыхтина перекосилось, на губах от ярости даже пена выступила, и Игорь проворно вскинул пистолет. Пыхтин с ненавистью глянул в холодный безжалостный зрачок, прошипел что-то невнятное и обвял, словно из него выпустили воздух.

– Так-то лучше, – сказал Игорь. – Выдергивай ремень!

Пыхтин зашипел вновь, покрутил головой, будто не верил тому, что происходило, с тоской поднял глаза, глянул вверх.

А на площадке у объездного знака происходили основные события: громыхнула короткая автоматная очередь, за ней вторая – подлиннее, поразмазаннее, такие очереди обычно бывают неприцельными, с большим рассевом. И словно бы в подтверждение этого несколько пуль слабо вживкнули над их головами, срезали, будто ножом, мелкую еловую лапу. Пыхтин не удержался, скрипнул зубами. На глазах его показались слезы – он не верил, что все, конец наступил, дальше жизнь по крутой пойдет вниз, к обычной унизительной судебной разборке и приговору – скорее всего, к «высшей мере».