Книга Охота на волков, страница 236 – Валерий Поволяев

– Ну что, шеф, знак здесь оставим или перенесем метров на десять?

– Собственно, а чего ты заколебался? – Бобылев настороженно огляделся, ничего подозрительного не обнаружил и пробурчал недовольно: – Оставь знак здесь!

Влево от знака сквозь траву и старый газон была пробита довольно грубая колея с тяжелым рубчатым следом – прошел грузовик, вправо тоже имелся объезд, он тянулся вдоль ограды и терялся среди деревьев. Бобылев крикнул Пыхтину:

– А это что за обводная дорога?

– Я по ней пару раз прошел – ведет к каким-то вспомогательным постройкам – похоже, к зернохранилищу. Для нас там ничего существенного нет, поэтому я не стал заниматься ни дорогой, ни зернохранилищем.

Бобылев быстро раскидал людей по местам, взяв в кольцо место около объездного знака, а также дорогу, проложенную сквозь длинный газон, в машинах оставил лишь Федорчука и Шотоева – от Федорчука проку все равно никакого, без слез смотреть нельзя, Шотоев тоже не был бойцом, он умел ухаживать за девочками, но не умел держать в руках пистолет, а как «началнык» вообще мог не играть в эти игры… Бобылев сказал ему:

– Султан, ты остаешься на страховке. Садись за руль второго жигуленка, мотор не глуши… Все произойдет очень быстро.

– Понял, – послушно проговорил Шотоев, уже выбравшийся было из машины, теперь он, не боясь потерять достоинство, смешной бабьей трусцой вприпрыжку поспешил за руль, он как и Федорчук, также был бледен, только управлял собою лучше.

Бобылев проводил его насмешливым взглядом. Он и старый вояка Пыхтин, насмотревшийся в Афгане крови на всю оставшуюся жизнь, чувствовали себя лучше всех. Также привычно чувствовал себя и Игорь. Ему к таким историям было не привыкать.

Машина с деньгами появилась через двадцать минут. Это был новый, с широкой мордой «Москвич», окрашенный в асфальтовый цвет, с хрипучим неотрегулированным движком и дымным выхлопом.

За рулем сидел невзрачный мужичонка в кожаной турецкой кепке детского размера, очень маленькой для его головы, рядом высился бугай с широким румяным лицом – сотрудник академии, взятый для охраны денег, кассирша сидела сзади, ее можно было не разглядывать, налетчики знали эту бабу по рассказам Пыхтина. Задастенькая, коротконогая, веселая, крикливая.

– Приготовились! – скомандовал Бобылев.

«Москвич» притормозил перед знаком объезда, из окна машины высунулся водитель, выругался визгливо:

– Черт! Опять эти строители, ни дна им ни покрышки! Еще утром ничего не было, а сейчас уже опять копают! Вот стервецы! – Он смачно, с громким звуком набрал слюны в рот и сплюнул за борт машины.

Дал задний ход, отъехал метров на пять, со скрежетом включил переднюю скорость, но тронуться с места не успел – из кустов выскочил человек в вязаной маске, с силой рванул на себя дверь, и водитель, заверещав, будто подбитый заяц, вывалился из кабины. Машина остановилась. Мотор заглох.

Человек в маске – это был Рябой, – махнул рукой, в которой был зажат десантный автомат: выходи! Увидев, что лицо у охранника стало плоским и белым, такие лица бывают у людей, не способных сопротивляться, Рябой довольно хрюкнул, словно бы рассчитывал на некий сценический эффект, в следующий миг взнялся над самим собой, бескостно взмахнул руками: из подмышки охранника вдруг выплеснулся длинный яркий огонь, похожий на электросварку. Тело Рябого будто само оторвалось от земли, пули с сырым чавканьем прошлись по его телу, оставляя красные мокрые вдавлины, потом переместились на лицо. В лоб Рябого попало две пули, одна содрала, словно бы срубила с него маску, вторая снесла макушку черепа.