Книга Охота на волков, страница 234 – Валерий Поволяев

Было бы другое время – можно побродить и по Москве, но сейчас бродить по поздней Москве опасно. Даже если у тебя в кармане удостоверение сотрудника милиции, а в потайной кобуре под мышкой – пистолет.

Пистолет, привезенный Игорем из Москвы, остался на милицейской квартире, здесь с ним лишь хитроумная поделка, изготовленная муровским оружейником дядей Васей. Но ничего, – Игорь огладил рукой бок, ремень, за который был засунут ствол, выданный Бобылевым, – главное, чтобы он был не китайский и не тайваньский, а нашенский, заводской.

– В городе Свободном, говоришь, бывал? – выводя Игоря из невеселых размышлений, раздался голос Пыхтина над ухом.

– Бывал, – Игорь поднял голову, – хлеб жевал, пиво пил, воблу ел…

– О-о, да ты большой поэт, – перебил его Пыхтин удивленно, в голосе его прозвучало не только удивление, но и насмешка, – говоришь в рифму! Ну просто Александр Сергеевич Пушкин.

– Ага, Федор Михайлович Достоевский…

– Тих-а! – гаркнул Бобылев. – Еще не хватало ссор, козлы! Сейчас растащу по разным углам!

– Понятно, – с насмешливым вздохом отозвался на это Игорь.

Одно было ему непонятно: откуда афганец знает, что он когда-то бывал в небольшом дальневосточном городке, стоявшем на берегу бурной Зеи? Это настораживало.

– С номерами как, все срослось? – не обращая внимания на перепалку, спросил у Федорчука Шотоев.

– Так точно, все срослось. – Федорчук поднял плоское бледное лицо, ноздри у него, как у охотника, часто раздувались, хотя Федорчук никогда не был охотником и не мог отличить крякву от кашкалдака, Игорь понял, что внутри у драйвера все трясется от страха: ведь он, принимая участие в некоторых налетах, сам никогда не нажимал на спусковой крючок – появлялся на месте действия, когда все было кончено, а тут предстояло стрелять самому и самому кланяться пулям…Вот Федорчук и чувствовал себя плохо.

Выехали на трех машинах – двух «Жигулях», которые Пыхтин звал Грантом и Баклажаном (за их цвет – зеленый и чернильно-серый), и уазике, взятом у мертвых прапорщиков.

На уазике были перебиты номера, на моторе и кузове тоже стояли новые номера, кузов также был обновлен в свой родной цвет, только чуть потемнее и помышастее, – в общем, отличался от родного колера, Шотоев, у которого имелись связи в ГАИ города, оформил на машину новые документы. Так что вряд ли командиры из саперного батальона, даже если и найдут машину, сумеют ее опознать и тем более предъявить документальные претензии.

За руль зеленых «Жигулей» уселся было Пыхтин, но Шотоев остановил его, сказав: «У тебя руки должны быть развязаны, ты боевик, а не водила, поэтому передвинькась-ка вот сюда», – он ткнул в место рядом с водителем, за руль посадил Кежу, на второй «жигуль» определил Федорчука, за руль уазика – Игоря.

Шотоев с сомнением глянул на Бобылева: «Не рано ли?» Тот ответил в обычной своей прямолинейно-жесткой манере: «Не рано!», и Шотоев отступился.

Игорь сел за руль уазика, выжал сцепление – не тугое ли, надавил на тормоз, поработал рычагом скоростей и сделал заключение:

– Нормальный агрегат! По воздуху летать не будет, но по земле забегает как миленький.

– Нормалек, так нормалек, – сказал Бобылев. Он и Пыхтин были самыми опасными людьми в этой банде, это надо было помнить всегда, даже во сне.

Сидя в «Жигулях» рядом с Кежей, Пыхтин встретился взглядом с Игорем и показал ему большой, бугристый, с крупными костяшками кулак. Игорь в ответ только усмехнулся и отвернулся от Пыхтина. Вновь подумал о Ларисе – пусть маячит в этот день на его горизонте хотя бы одно светлое пятнышко – Лариса; ведь человеку, кроме еды и воды, кроме необходимости схватить злодея, нужны еще любовь и нежность, слезы и ответное тепло дорогого человека, как и сочувствие сослуживцев…