Книга Охота на волков, страница 153 – Валерий Поволяев

Шотоев обеспокоенно передернул плечами. Кубанские станицы хоть и большие, но все же это станицы, села, крупные деревни, но не города, это в городах люди живут на одной лестничной площадке и не встречаются годами, а в селах все не так, в селах соседи смотрят друг другу в глаза каждый день и если к кому-то из них приходит беда, то все поднимаются на выручку. Шотоев озадаченно покрутил головой: значит, обычная городская операция, укладывающаяся в хорошо рассчитанные десять минут, не проходит, нужно придумывать что-то другое.

Но что? Шотоев опять покрутил головой, словно бы почувствовал на шее чьи-то пальцы.

В конце концов он пришел к выводу, что мозги по этому поводу ломать еще рано и если уж ломать, то скорее всего чужие мозги – Пыхтина, Рябого, Бобылева: он им за это платит деньги. Правда, если быть честным, добывают они больше, чем он платит… Но не это важно.

Важно, что он из разрозненных, чужих друг другу людей создал товарищество, коллектив, сообщество… Шотоев не выдержал, подсек сам себя с усмешкой: «Товарищество, коллектив, сообщество… Не товарищество и не сообщество, а бандформирование». – В ту же секунду протестующее отпустил руль и рубанул рукой воздух. Машина вильнула в сторону и чуть не всадилась колесами в бордюр тротуара. Но все обошлось – задела боковинами колес за высокую кромку, под днищем что-то коротко скрежетнуло – попалась сбитая с дерева ветка, и Шотоев поехал дальше.

Ночевал он у Галины Цюпы. И это был совсем другой Шотоев. Служащие гостиницы вряд ли бы узнали его – светский, с изнеженными манерами и томным взглядом, издыхающий от любви радушный человек. Средневековый рыцарь.

Утром он встретился с Бобылевым, передал ему фото и записку Ашота:

– Держи! Это заказ, с которым не следует тянуть…

Бобылев на фотоснимок даже смотреть не стал.

– Нет ничего проще. Сколько времени даете?

– Я же сказал… Чем раньше выполните – тем лучше.

– Кто покупатель? Я его знаю?

Шотоев неопределенно приподнял одно плечо: вообще-то такие вопросы не задают, это исполнителям знать не положено, но потом пришел к выводу, что Бобылев – не рядовой исполнитель, а коммерческий директор их товарищества, ответил без собой охоты:

– Знаешь его. Это Ашот. Тот самый, который давал нам в аренду передвижную мастерскую.

– А-а-а, – равнодушно протянул Бобылев, в угасших глазах его ничего не возникло – ни интереса, ни злости, столь привычной для этого человека, ни сочувствия приговоренной душе, – ничего, даже жизни и той, кажется, не было.

Днем он вместе с Пыхтиным съездил в нарядную, очень чистую, буквально плавящуюся на солнце станицу, где у Багдасарова был дом, – надо было прикинуть, как лучше его взять, в лоб или в обход, хитростью, прошлись несколько раз по улице и сделали вывод: орешек этот будет покрепче, чем Попондопуло с Овчинниковым, вместе взятые.

– Отказаться нельзя? – спросил Пыхтин.

– Нет. Заказ есть заказ.

– Тогда будем брать. Но не в лоб, а с обводом, как в футболе.

– Как конкретно?

– Пока не знаю. Поломаем голову – придумаем.

– И думать нечего. – Бобылев нахмурился, на ходу сплюнул в открытое окно машины, крутанул руль, сгоняя с дороги важного зазевавшегося гусака с жирным, волокущимейся по земле животом. – Заложим взрывчатку и поднимем этого Армена вместе с домом в воздух. Жаль только, в шкафу у него не удастся пошарить – мужик этот должен быть богатым.