Книга Охота на волков, страница 149 – Валерий Поволяев

Хорошо, что хоть у убийства инспектора ГАИ и двух автолюбителей, затормозивших на свою беду около офицера с полосатым жезлом в руках, оказался свидетель – Ленька Коркин. Но этот свидетель – случайный, Ленька – это обычное милицейское везение, удача, которой могло и не быть. Банда работает жестоко – следов не оставляет, свидетелей, похоже, также. И одна ли банда все это сотворила? Может, их несколько? Вопросы, вопросы, вопросы… Ответов на них почти нет.

Надо быстрее вводить в поиск московского гостя, но Головков пока не знал, как это сделать – след-то еще не нащупан. Пустить столичного капитана в свободный полет? Пусть понюхает, чем пахнет краснодарский воздух, каков вкус у местных фруктов? Но капитан – не здешний, толку будет еще меньше, чем от местных сыщиков. И все-таки это – вариант. Капитана в Краснодаре никто не знает, он человек новый, может, повезет и он познакомится в каком-нибудь шалмане с местными мафиози?

Головков подергал одним плечом – с мафиози не знакомятся, они редко кого отпускают живым… А с другой стороны, что он знает о мафии и краснодарских донах Карлеоне? Ровным счетом ничего. Подполковник покрутил шеей, будто на горло ему надавил воротник, воздух вместо того, чтобы проникать в грудь, застревал в глотке, вызывал боль, рождал рой электрических мух перед глазами, какое-то странное мельтешение теней, то сгущающихся в воздухе, то, напротив, делающихся прозрачными, невидимыми. Ему показалось, это в пространстве возникают, словно бы материализуясь из ничего, души убитых, – самих людей уже нет, а души остались, они живут и теперь требуют у подполковника, чтобы он, как представитель закона, отомстил за них…

Уже совсем поздно, перед уходом домой, подполковнику позвонил Григоров и сказал, что убитых прапорщиков несколько раз видели в пивном павильоне с плечистым парнем, похоже, бывшим афганцем – солдатскую куртку его украшала узкая колодка медалей, на другой стороне куртки поблескивал рубином орден Красной Звезды.

Командовала павильоном Валентина Федоровна Морякова, фронтовичка – старуха очень приметливая, с зорким взором, которая может, судя по всему, кое-что рассказать…

– Мало этого, Григоров, мало, – подполковник озабоченно вздохнул, – хотя уже что-то… Ищи еще. Займись пивным павильоном. Где Веретешкин?

– Сидит в воинской части, бумаги ворошит.

– До сих пор?

– Да. Вместе с командиром батальона.

– Ладно, пусть сидит. Все, что отыщешь в этой пивнушке, – доложи мне. Можешь напрямую.

– Минуя майора Веретешкина?

– Можешь минуя. Пусть он бумагами занимается, не будем его отвлекать. Да и сил физических у него пока маловато, ранение дает о себе знать. Если будет что-то срочное – звони мне домой.

В принципе день нынешний был удачным: Ленька Коркин внезапно прорисовался, теперь вот бабуля из пивного павильона, которая, возможно, тоже кое-что расскажет… И не кое-что, а многое, это Головков ощущал корнями волос, болью своей, всем, что в нем имелось и заставляло печалиться.

Домой он уехал в первом часу ночи. Федотыч несколько раз возникал на пороге кабинета, замирал там в красноречивой позе египетского бога со скрещенными на груди руками, но подполковник раздраженно отмахивался от него и водитель покорно исчезал. Все-таки он был хорошим мужиком, старенький старшина Федотыч, все понимал, только сказать ничего не мог – не привык идти поперек велениям начальства, – он спускался вниз, в машину, и сидел там неподвижно, вздыхая и смоля одну сигарету за другой… Потом вновь поднимался в кабинет Головкова.