Книга Охота на волков, страница 143 – Валерий Поволяев

– Что, опять зубы? – посочувствовал Лысенко.

– Нет. Тот расшалившийся корень я уже выдрал, осталось только неприятное воспоминание о нем.

– А как же твоя теория, что у человека должны быть целы все зубы? И что вырванный зуб никогда уже не вырастет?

– Теория теорией, а практика практикой. – Головков вздохнул зажато – он страдал от того, что не мог высчитать точную формулу, которая помогла бы раскрыть преступления, нащупать незнакомую банду. К тем бандам, которые он знал, совершенные убийства отношения не имели. – Что будем делать?

– Объединять усилия, больше делать нечего. – Лысенко находился точно в таком же положении, как и подполковник.

– Все расследования объединяем в одно уголовное дело?

– Логика подсказывает именно это.

– Ладно, – Головков, оживившись, потер руки, – пусть враги трепещут!

– А как быть с начальством? С супостатами все понятно, а вот начальство, оно нам с тобой головы проклюет.

– Пусть клюет. Будем отбиваться. Как там твой щенок себя чувствует? – поинтересовался Головков, вспомнив, что прокурор купил породистого охотничьего щенка, чистокровного англичанина. – В лиманы не возил?

– Какие там лиманы? – поморщился Лысенко. – И вообще, Леонид Петрович, преступники мы с тобою оба, по отношению к себе преступники. С весны не можем выкроить часа три и смотаться на утиный лиман…

– Не можем, – подтвердил подполковник, – хотя очень хочется.

– Надо только решиться.

– А что? Все может быть! Можем и решиться, – воскликнул подполковник взбодрившимся голосом, – когда твоя собака подрастет.

– Мда-а, – с досадою протянул Лысенко. – Это произойдет, когда на твоих погонах засияют полковничьи звезды, а меня за разные нераскрытые преступления переведут на работу в детский сад.

Головков поднялся из-за стола, застегнул на все пуговицы форменную тужурку с эмблемой, нашитой на рукав. На эмблеме был изображен трехцветный флаг.

– Прокуратура еще до этого не додумалась. – Лысенко показал пальцем на эмблему, допил чай и поставил стакан на стол. – Погоны у нас есть, а эмблем нет.

– Отстаете.

– Просто начальство у нас умнее, чем у вас.

– Это точно, – согласился Головков, – когда начальство не имеет мозгов, у подчиненных болит нее только голова, но и задница. И гениталии тоже.

– А гениталии, позволь у тебя спросить, тут при чем?

– Ногой по ним бьют, ногой. Больно. Считают, что это укрепляет мозги. – Головков сгреб снимки в кучу, отдал Ерохову. Когда тот вышел, сказал прокурору: – Нам пора.

– Куда едем?

– Я же тебе сказал, что из Москвы прибыл гость… один капитан. Едем к нему.

– Кто еще знает, что этот капитан прибыл в Краснодар?

– Только ты и я. Я даже начальству своему, здешнему, ничего не сообщил. И сообщать пока не буду. Вот когда нащупаем след банды, тогда и сообщу.

– Правильно поступаешь, – Лысенко накинул на себя легкий изящный пыльник – так в Краснодаре по старинке называли светлые летние плащи. – Я бы многое отдал, чтобы найти хотя бы одного человека, который может навести на след банды.

– Я ищу таких людей, Сергей Сергеевич, ищу и будь уверен – найду!

Встреча с Игорем Ивановым была короткой, Лысенко даже стало жаль москвича – парень маялся без дела, тренировался в маленькой, похожей на чулан, темной комнатке, читал книги и готов был заскулить от тоски и одиночества, – и прокурор очень скоро покинул москвича и Головкова: тем надо было вдвоем обсудить разные детали…