Книга Мутные воды, страница 43 – Дженнифер Мурхэд

Разве что, как ни странно, сейчас, когда она шла по Бурбон-стрит и держала в руке большой пластиковый стакан в форме песочных часов, в котором плескалось нечто, на вкус похожее на ягодный «Kool-Aid»[11], растворенный в пшеничной водке. Фильм «Большой кайф» был правдив – это и вправду ощущалось кайфово.

На ходу Тери рассматривала телеса, выставленные напоказ в дверных проемах. Она посмотрела на часы. Два часа ночи. Она не бывала на улице после полуночи со времен учебы в колледже.

Она заметила, что ее подруги, идущие впереди, исчезают среди людской массы, собравшейся в караоке-баре. Тери ускорила шаг, чтобы догнать их, но тут ощутила, как кто-то положил руку ей на плечо.

Когда она обернулась, незнакомый мужчина улыбнулся ей.

– Вам не следует быть одной в такой толпе. Это может быть опасно.

– Я не одна. – Когда Тери попыталась отстраниться от него, в лицо ей ударила вспышка фотокамеры.

– Какого черта?

– Улыбочку! – сказал мужчина.

Вспышка сверкнула снова, щелкнул затвор «Полароида».

– Отвали от меня!

Что-то ужалило в шею, и у Тери все поплыло перед глазами. Внезапно отяжелевшая голова качнулась в сторону. Она ощутила, как ей на талию легла чья-то рука, увлекая в противоположную сторону от бара, куда зашли ее подруги. Тери хотела обернуться и позвать их, но голова не желала поворачиваться, а во рту было так сухо, что язык не ворочался. Она позволила незнакомцу вести ее куда-то сквозь толпу, пока весь окружающий мир не исчез во тьме. Последняя мысль ее мысль была о Дэне и о том, уложил ли он мальчиков спать вовремя.

Толпа неспешно рассеивается, и я вслед за Трэвисом возвращаюсь на другую сторону дамбы. Представление окончено. Эвакуатор, волоча за собой огромный проржавевший кусок моего прошлого, выползает на дорогу у дамбы и направляется в сторону города.

Мы с Трэвисом садимся в его пикап. Я практически не чувствую своего тела – как будто оно парализовано. Трэвис включает кондиционер на полную мощность и бросает на меня понимающий взгляд, глаза его широко раскрыты, во всей позе чувствуется нервное напряжение. Он всматривается в мое лицо, и складка между его бровями становится глубже. По его лицу я вижу, что он беспокоится – беспокоится за меня. Быстрым движением протянув руку, он сжимает мою ладонь, точно пытаясь уверить меня, что всё будет хорошо. Мне бы сейчас побольше этой уверенности! Но у меня такое ощущение, будто ее – эту уверенность – уволокли прочь вместе с машиной, извлеченной со дна байу.

Пока Трэвис ведет пикап прочь от дамбы, никто из нас не произносит ни слова. Меня душат вопросы, которые я никак не могу выбросить из головы. Насколько глубоко я влипла? Как сильно мне следует тревожиться? Но я молчу, будучи не в состоянии озвучить эти вопросы.

Струйки пота стекают по моей спине между лопатками. Но я понимаю, что настоящая причина этого – отнюдь не жара. Эта причина возникла много лет назад, в последнее наше лето в Брокен-Байу. Жаркие, ленивые дни убаюкали меня, погрузив в состояние «пусть всё идет как идет» – так это называли местные. И так тянулось до того дня, когда мама влетела на подъездную дорожку Тенистого Утеса, крича во весь голос:

– Девочки! – Мы с Мейбри выскочили на крыльцо и увидели, что мама лежит на капоте ярко-красного кабриолета и размахивает руками, словно модель из шоу «Правильная цена». Заливаясь гортанным смехом, она сообщила: – Смотрите, что я приобрела!