Книга Мутные воды, страница 32 – Дженнифер Мурхэд

Трэвис прячет телефон в карман.

– Это уже вторая найденная бочка.

Я замираю, так и не сделав очередной глоток кофе.

– Что?

– Первая была найдена более десяти лет назад. Дело так и осталось нераскрытым. А теперь дети наткнулись на вторую. Это какое-то безумие. Шеф Уилсон сообщил окружному шерифу, признав, что нам самим это дело не по зубам. Шериф обратился в полицию штата, а теперь, когда выяснилось, что вторая жертва не из Луизианы, те размышляют, не связаться ли с федералами. Но не думаю, что это хорошая идея. Все будут толкаться локтями и пытаться опередить друг друга. И мы еще не получили из криминалистической лаборатории результаты анализа ДНК первой жертвы. Мне кажется, это будет очередная юная дева, сбежавшая из дома.

– Трэвис… – Мне в голову приходит тревожная мысль. – А что, если это маньяк?

Он бесстрастно пожимает плечами, как будто я спросила, не хочет ли он еще кофе.

– Возможно. У нас на юге штата было достаточно таких случаев. Хм, да у нас было достаточно таких случаев в одном только здешнем о́круге. Помнишь дело Деррика Тодда Ли?

Я качаю головой – нет, не помню.

– Он был серийным убийцей из Батон-Ружа. Выслеживал студенток Университета Луизианы. Семь из них он убил. И он был из нашего округа. Умер в тюрьме. И кстати, начальник полиции в родном городе Деррика знал, что это сделал он. Он говорил об этом полиции штата, шерифу, даже следователю, ведущему дело. Никто не стал его слушать. А ведь он был прав. Когда это кто-то из местных, из своих, то ты просто знаешь это, вот и всё.

Мой кофе теряет всякий вкус. Я ставлю кружку на стол.

– И ты считаешь, что это сделал кто-то из местных?

– Черт побери, надеюсь, что нет. Конечно, всё возможно, но пока что никто не произнес слов «серийный убийца». Не хотим создавать панику.

Официантка с грохотом ставит на стол поднос с нашим завтраком, и я вздрагиваю.

– Вот ваша еда.

– Прекрасно, – с улыбкой отвечает ей Трэвис.

Я разворачиваю бумажную салфетку, в которую завернуты столовые приборы, и кладу ее на колени, хотя есть мне совершенно не хочется.

– Это какое-то безумие, Трэвис.

– Знаю. А они только усугубляют это. – Он кивает в сторону стола, за которым сидят представители СМИ. – Несколько дней назад здесь болталась только одна репортерша. Но «Ассошиэйтед пресс» уцепилось за эту тему – ты же знаешь, они всегда набегают, едва учуют смерть. – Он кладет в рот ложку кукурузной каши. – Ждут, не обломится ли им еще какой-нибудь жирный кусочек.

Я с недоумением смотрю, как он увлеченно жует.

– В чем дело? – спрашивает он с набитым ртом.

– Как ты можешь есть?

– Я умираю от голода, вот как. – Он проглатывает кусок омлета. – И лучше уж я поем сейчас, не откладывая на потом. Сегодня будет долгий день.

– Что случилось?

– Увидишь.

Прежде чем я успеваю продолжить расспросы, Трэвис поворачивается к пожилым дамам, сидящим за соседним столиком, и приветствует их:

– Доброе утро, почтенные. – Потом снова переводит взгляд на меня: – Кажется, тебя заметили.

– Ч-что?

Он кивает в сторону женщин, с которыми только что поздоровался. Они машут нам, затем склоняются друг к другу и начинают перешептываться. Я смотрю на Трэвиса.

– Ну, круто.

– Вот это да! – раздается голос одной из дам. – Уилламина Перл Уоттерс!

Мы с Трэвисом поднимаем взгляды, когда к нашему столу подходит пожилая женщина. Ее белые волосы, похожие на сахарную вату, буквально парят над ее изящной головой. Я представляю, как она на ночь обертывает эти волосы туалетной бумагой – так делали Перл и Петуния, чтобы сохранить прическу до следующего визита в парикмахерскую.