Книга Мутные воды, страница 28 – Дженнифер Мурхэд

Кроме того, в данный момент избегание в качестве способа справиться со стрессом – это не так уж страшно.

– Завтрак – это звучит неплохо, – отвечаю я.

Трэвис ведет свой пикап по узкой улочке, удаляясь от Тенистого Утеса. Машина выглядит безупречно чистой. Это «Форд F–250» с салоном, отделанным натуральной кожей, и приборной панелью, огромной, словно в современном самолете. На ее верхней плоскости установлена сирена.

– Шикарный пикап, – замечаю я.

– Спасибо. Я копил целую вечность, чтобы купить его.

– Разве это не патрульная машина?

Трэвис смеется, и на щеке у него снова появляется ямочка.

– О нет. Даже у шефа нет патрульной машины. Не хватает финансирования. Нам повезло, что у нас вообще есть полицейский участок. Во многих мелких городках и того нет. Весь состав – я, шеф и еще два офицера. Арендуем ветхое зданьице к северу от Бридж-стрит. Ах да, еще у нас есть Марджи, она сидит в приемной, но она работает на добровольных началах, потому что она – жена нашего шефа. – Трэвис искоса смотрит на меня и подмигивает. – Настоящая находка. – Он бросает на меня еще один взгляд. – Знаешь, в забегаловке «У Нэн» обстановка довольно будничная.

Я оцениваю свои отглаженные брюки и блузку в сине-белую полоску. Блузка шелковая, такая же, как та, которую я изорвала в прямом эфире «Форт-Уэрт лайв».

– Увы, это моя будничная одежда.

– Как скажешь. – Он смотрит на меня с улыбкой. – Я ни на что не намекаю.

Я закатываю глаза. Странно снова оказаться с ним в одной машине. В последний или предпоследний раз, когда мы решили покататься, Трэвис увез меня за город. Там жил его дядя, у которого Трэвис работал летом. Трэвис уговорил меня прокатиться на самолете для обработки полей. Я помню, как мой желудок сжимался в комок и подкатывал к горлу, когда мы то пикировали к самой земле, то взмывали вверх. Я смеялась и плакала одновременно. Никакие «американские горки» не могли с этим сравниться. Никогда еще я не чувствовала настолько полного отсутствия контроля над ситуацией. И к моменту, когда мы наконец приземлились, я обнаружила, что в глубине души мне это даже понравилось – по-настоящему понравилось.

Я смотрю в окно машины. Город выглядит неряшливо. Кюветы сплошь заросли сорняками, а домишки покосились, двери и окна во многих из них заколочены досками. Совсем не так выглядит Сент-Фрэнсисвилл, расположенный чуть дальше по дороге. Тамошние дома и сады давних времен – еще до Войны Севера и Юга – превращены в приманку для туристов, чтобы те могли вволю восторгаться красотами прошлого. Здесь же восторгаться совершенно нечем. Возможно, власти и общественность Брокен-Байу питали надежду сделать что-либо подобное из Тенистого Утеса. Хотя, по сути, Тенистый Утес нельзя отнести к той же самой эпохе. Да, он старый. Но настоящей южной плантацией он никогда не был. Тетушки любили хвастаться тем, что владеют подлинным плантаторским поместьем, – но это всего лишь имитация. Я лично занималась исследованием этого вопроса, когда училась в средней школе и искала тему для проекта по истории. Тенистый Утес был построен в девятнадцатом веке, но уже после окончания Войны Севера и Юга. Да, красивое место, но здесь никогда не занимались выращиванием хлопка и других культур. И, оглядываясь вокруг, я сомневаюсь, что реставрация этого места вдохнет новую жизнь в этот городок. Брокен-Байу выглядит… разбитым.