Книга Мутные воды, страница 114 – Дженнифер Мурхэд

Я молчу.

Рита переплетает длинные пальцы и кладет руки на колени.

– Кто?

– Дойл Арсено.

Она прищуривает глаза.

– Вы думаете, это он оставил номерной знак?

– В то утро я слышала на подъездной дорожке шум грузовика, и по звуку это было похоже на грузовик Дойла. Но я не разглядела его как следует. Чем-то этот Дойл меня настораживает.

Она кивает.

– Интересная семья.

– Вы знаете о его сестре?

Рита снова кивает.

– О, я знаю о них всех. А с Эмили Арсено связана странная история.

– Я слышала кое-что. Но не знаю, что из этого – местные сплетни, а что правда.

– Вы знали ее?

Я качаю головой.

Рита открывает файл на телефоне и пролистывает, водя пальцем по экрану.

– Эмили Арсено. Младшая в семье. Единственная дочь. Болезненный ребенок. Много медицинских записей, но в основном потому, что мать водила ее по врачам, настаивая, что она больна. Носилась с ней как курица с яйцом. – Она поднимает глаза от телефона. – Но в городе говорили разное. Оказалось, что есть несколько жалоб на мать Арсено, особенно в том, что касалось ее отношения к Эдди и к единственной дочери.

– Делегированный синдром Мюнхгаузена, – отмечаю я.

Рита проводит по своему тонкому носу кончиком изящного пальца. Снова пролистывает несколько страниц на телефоне, поднимает глаза.

– Эмили ходила в школу до восьми или девяти лет. Учителя и даже директор школы отмечали, что девочка никогда и ничем не болела, но мать продолжала настаивать, что ее дочь серьезна больна. В показаниях сотрудников школы говорилось, что Эмили была счастливой, здоровой девочкой. Некоторое время. Есть даже заявление от местного врача насчет того, что он не нашел никаких признаков болезни, но мать была до такой степени настойчива, что врач был вынужден вызвать полицию, дабы вывести ее из своего кабинета. Затем мать забрала девочку из школы. Есть запись о переводе на домашнее обучение, но нет доказательств, что Лив действительно занималась этим. После этого Эмили на самом деле заболела. Было несколько визитов к врачу, где было отмечено, что Эмили похудела и выглядела так, как будто плохо питается. Я даже нашла запись о визите службы защиты детей в дом Арсено – примерно через год после того, как девочку забрали из школы. Проверка социального благополучия. Никаких нарушений не было выявлено. Все было в порядке.

«Все было в порядке». Я вздыхаю. За много лет я выслушала бесчисленное количество историй о проверках социального благополучия в домах, где все было в порядке, – но позже до меня доходили сведения о детях, погибших из-за недосмотра родителей или опекунов в тех же домах. Это происходит слишком часто – из-за неэффективной системы, перегруженных работой государственных служащих и родителей, которые лгут, чтобы выпутаться из неприятностей. Мне трудно поверить, что в доме Арсено все было в порядке, но, возможно, в то время там не было такого хаоса и беспорядка. Может быть, тогда Лив лучше умела притворяться.

Рита продолжает:

– Ходят слухи, что мать держала ее дома взаперти, лечила от болезней, которых у девочки не было. Некоторые говорят, что эта женщина была излишне опекающей и тревожной, другие утверждают, что она была нерадивой, а третьи считают, что она была попросту сумасшедшей. Но какой бы она ни была, факт остается фактом: была ли Эмили больна или нет, она умерла в октябре девяносто девятого года. – Рита делает паузу, неотрывно глада мне в глаза. – И была похоронена во владениях ее семьи.