Книга Смерть на церковном дворе, страница 37 – Колин Кэмбридж

Даже притом, что Аластер – президент нашего клуба, все обычно собираются у меня, – продолжала Вера. – У нас спокойнее, а Ролли всегда может посидеть вечером в таверне и вернуться домой попозже. Он говорит, что чувствует себя почетным членом нашего клуба, как вам это понравится? Летиция, как хозяйка, конечно, тоже была там в среду, да, и еще Юджин Уитлсби, хотя Юджин только забежал на минутку пропустить рюмочку и сразу ушел. Ему не нравится наше общество.

– Ясно. А мистер Уитлсби пил свой любимый коктейль в среду? – спросил Корк.

– О… осмелюсь предположить, что пил. Он предложил Ролли попробовать, но Ролли всегда пьет «Манхэттен», после того чудесного путешествия в Нью-Йорк. Ах, как мы хорошо тогда прокатились! Мы даже смотрели «Пинафор»[3]на Бродвее, и…

– Понятно, спасибо, миссис Роллингброк. Мне кажется, мы можем на этом закончить, – сказал детектив, бросая быстрый вопросительный взгляд в сторону Филлиды, будто испрашивая ее совета.

У экономки оставались вопросы к свидетельнице, более того, ей казалось, что было бы уместно допросить и мистера Роллингброка, но пока услышанного было достаточно. Оставался один, последний член Клуба убийств, которого еще предстояло допросить, – местный викарий, и Филлида хотела поскорее услышать его версию событий.

Она выскользнула из гостиной, чтобы отнести на кухню пустую чашку миссис Роллингброк, и вернулась через несколько минут с подносом, на котором стояли чайник свежего чая и чистая чашка для викария. Мистер Билдоп уже сидел на краешке дивана, положив крепко сжатые руки себе на колени.

– Меня еще никогда не допрашивала полиция, – дрожащим голосом сказал викарий, нервно потирая покрасневшие от волнения щеки. – Что я должен делать?

– Очевидно, вы можете начать с того, что выпьете чашку чая, который вам так вовремя и с таким вниманием подают, – резко ответил Корк, уже не пытаясь скрыть раздражения по поводу присутствия в комнате Филлиды.

Она же наградила его скромной улыбкой и, чтобы он не забывал, кто обеспечивает комфорт ему самому, вежливо сказала:

– А вам налить еще кофе, инспектор?

– Благодарю, миссис Брайт, но, если я выпью еще хоть одну чашку, кофе польется у меня из ушей, – он со значением взглянул на нее. – Кстати, я уверен, что у вас полно дел на кухне…

Филлида проигнорировала его замечание и продолжала наливать чай викарию, который рассыпался в благодарностях.

Обреченно вздохнув, инспектор Корк перевел свое внимание на более легкую жертву и не стал ходить вокруг да около, а спросил прямо:

– Вы знаете причину, по которой кто-то хотел бы разделаться с мистером Уитлсби?

– О… – Глаза священника испуганно округлились. – Так, значит, это правда? То, что… э-э… яд предназначался для Аластера, а не для отца Тули?

– Похоже на то, святой отец. Так вы можете ответить на мой вопрос?

– Э-э-э… Конечно, слухи ходят, разные слухи, инспектор. Служитель церкви в силу своего сана слышит многое. – Филлида надеялась, что шумные звуки, с которыми священник прихлебывал чай, являются следствием его нервического состояния, а не дурных манер. – Люди склонны поверять духовенству свои тайны.

– И что же слышит служитель церкви? – спросил инспектор Корк.

– Ну… э-э-э… полагаю, могу сказать это вслух. Если честно, это лучшая политика, ведь шило в мешке не утаишь, верно? Инспектор, правда в том, что Аластера Уитлсби в Листли не любят. Он все пыжится, строит из себя аристократа, а по-моему, так он просто плохой христианин. Вы слышали, как он разговаривает с женой? А со слугами обращается еще хуже, и я никогда не потворствую грубости в отношении любого человека, как бы низко он ни стоял. В конце концов, разве Иисус не позаботился о прокаженном и слепце? И о блудницах?