Книга Смерть в летнюю ночь, страница 128 – Кристина Додд

– Ты великолепно умеешь прикидываться безумной.

– Спасибо, – ответила Титания, вспыхнув от моей похвалы.

Похоже, она не понимает сарказма. Да и понимала ли когда‐нибудь? Скорее всего, нет.

– Значит, ты представляла себе, что герцог Стефано, увидев тебя и поняв, что ты на самом деле жива, обрадуется? И этот момент станет самой чудесной, исполненной любви, триумфальной минутой в твоей жизни, так?

– Я отправилась туда, где гремела веселая музыка, звучал громкий смех, горели яркие факелы… в дом Монтекки, у дверей смешалась с гостями и оказалась… – Титания судорожно вздохнула, – на празднике по случаю помолвки моего мужа с моей лучшей подругой.

– Я не хотела этого. Это хоть ты понимаешь?

– Ты не хотела моего мужа? – прошипела она, обдавая меня своим зловонным дыханием. – Человека, которого я так почитала? Стыдись! Не оценить предложенное тебе сокровище – какой стыд, какой позор!

Куда ни кинь, всюду клин. Возжелай я его – значит, предала бы ее дружбу. А отвергни – проявила бы неуважение к негодяю, завладевшему ее сердцем.

Надо смотреть правде в глаза: я все время обороняюсь. Против ее преимуществ мое мастерство ничего мне не приносит. Победить в этой битве я не смогу, если не дам ей то, чего она так отчаянно хочет.

А она хочет победы.

Ну так что ж, я дам Титании эту победу.

Правда, ради нее она должна сама потрудиться. Свою победу Титания должна заслужить. Она должна поверить.

Я с трудом отбила ее удар, потом еще один, вторым кинжалом. Звон разносился по всему склепу, словно здесь звучал церковный колокол, призывающий верующих на молитву, и вот шпага в ее руке дрогнула. Я хотела приблизиться к ней и нанести удар, но заставила себя уклониться, словно в танце на горячих угольях, и дала ей время оправиться.

Она воспользовалась этим и снова сделала выпад сбоку.

Я едва успела увернуться.

Промахнувшись, она потеряла равновесие и споткнулась.

Слава Богу, я не бросилась вперед – Титания оправилась так быстро, что я поняла: она споткнулась нарочно, схитрила. Если бы я приблизилась к ней, мне бы пришел конец.

– Ты услышала, как герцог Стефано позвал меня в сад, и пошла за ним, – сказала я. – Воспользовавшись моментом, когда меня задержала Порция, ты открылась ему, так?

– Да, я откинула вуаль, а он… он даже меня не узнал.

Она говорила как ребенок, у которого отняли конфету.

Мне стало ее жалко.

– Возможно, неверный свет факелов исказил твои черты.

– Нет! Я сияла как солнце от любви к нему! Я же фактически убила себя ради него. Он должен был обрадоваться и обнять меня, возблагодарить Господа за то, что я осталась жива! Но он не признал меня. И когда я воскликнула: «Посмотри, я твоя Титания. Я жива, муж мой!» – знаешь, что он сказал в ответ?

Я покачала головой. Откуда мне было знать?

– Он… он… он рассмеялся. Потом все‐таки присмотрелся. Внимательно. И снова дико захохотал. И сказал, что я уродина, настоящий упырь, ходячий труп. Он отшатнулся от меня. Он нисколько меня не любил и не ценил того, что я для него сделала.

– И поэтому умер, – сказала я, вытирая рукавом кровь, которая сочилась из раны на груди.

– Нет. Нет! Я не хотела его убивать, но он… Он продолжал хохотать, как будто перед ним стояло пугало, над которым можно только насмехаться. Он прогнал меня… Все шло совсем не так, как я себе представляла. Я призналась, что это я убивала его жен. А вместо благодарности он возмутился: мол, вот, значит, почему все его презирают и подозревают в их смерти. Он не мог постигнуть бесконечной глубины моей любви к нему. Не мог понять, что я отдала душу самому дьяволу, лишь бы заполучить его.