Книга Архонт северных врат, страница 41 – Макс Гаврилов

В Мире не было каких-то выдающихся внешних достоинств, сыгравших с Бажиным злую шутку в прошлый раз, однако и птицей она была совершенно иного полета. Это чувствовалось. В манере говорить, в паузах между фразами, в реакциях на его реплики, в улыбке, наконец. В улыбке, которая несла тысячи значений и оттенков, от скепсиса до самого искреннего удивления. Впрочем, удивил её Бажин вчера лишь одним – незнанием того факта, что Мира – приемная дочь Берестова.

– Я думала, раз уж вы имеете дело с отцом, то знаете о нем всё, – она удивленно подняла брови и улыбнулась.

– У вас достаточно сказочное представление о роде моих занятий, – Бажин посмотрел ей прямо в глаза и сделал небольшой глоток капучино. Ему показалось, что какая-то мысль пришла Мире в голову, едва уловимая тень пробежала по её лицу.

– Знаете, Дмитрий, вы – первый в моей жизни знакомый человек, связанный с… эмммм..

– Говорите проще, полицейский, – закончил за нее Бажин.

– Именно… Могу ли я попросить вас об одной услуге?

– Разумеется, для такой красивой женщины сделаю всё, что смогу.

Она опять улыбнулась. На сей раз, опустив уголки губ и снисходительно поморщившись. Бажин понял,что перестарался.

– Видите ли, мне очень хочется узнать о жизни моих настоящих родителей побольше. Но, спрашивать у отца… то есть Романа Сергеевича…

– Я понял…

– …не совсем удобно. Не хочу его волновать лишний раз.

– Что именно вы хотите узнать?

– Отец… То есть, мой биологический отец, покончил собой в девяносто четвертом. Говорят, выбросился с балкона гостиницы «Космос». Я хотела бы знать подробности. Возможно, место захоронения. Всё, что у меня есть – это несколько их фотографий, сохранившиеся у… Романа Сергеевича. Мне бы хотелось узнать о родителях больше.

– Я понял, – повторил Бажин. – Запишите мой номер, – восемь, девять, один, три, восемьдесят, триста пятьдесят, двенадцать, двенадцать. Пришлите мне сообщением данные родителей. С датами рождения. Что смогу, поищу.

Бажин подумал, что более удобного случая получить её номер не представится. Даже спрашивать не пришлось. Хотя ему показалось, что Мира была поглощена своими мыслями. Её пальцы бегали по экрану и через минуту в кармане провибрировал телефон.

– Отправила.

– Отлично. Как будут новости, я дам знать.

– Вы надолго в Питере, Дмитрий?

– Думаю, минимум неделя.

– Если хотите, я могу показать вам город. Завтра как раз открывается выставка в галерее у моих друзей. «История живописи» называется. Будет интересная программа для людей, начинающих интересоваться искусством.

– Очень хочу!

– Тогда давайте завтра, в четыре?

Встретиться договорились у атлантов Эрмитажа. Бажин решил действовать на скорость, и еще вчера отправил запрос в архивы о родителях Миры. Ответ должен был прийти с утра, благо, что архив министерства уже давно оцифрован, да и положение Дмитрия, как доверенного лица генерала Лебедева, в значительной степени ускоряло все процессы.

Дмитрий выключил воду и, не обтираясь, намотал полотенце на бедра. Беглого взгляда в запотевшее зеркало было достаточно, чтобы понять, что нужно побриться. Он открыл дверь, впустив свежий воздух, достал пену и нанес ее на лицо и шею.

Забавно, но вчера он долго не мог уснуть, лицо Миры не давало думать ни о чем, он ворочался, долго не находил на подушке места, затем пришлось встать и пить крепкий несладкий чай, сидя на широком подоконнике и глядя на питерские крыши, подсвеченные тусклым лунным светом. Мальчишка! Как это нибыло смешно, но он банально втрескался! Мысли о Мире уносили его сначала в воспоминания, потом в какую-то нежную тоску и, наконец, в бесстыдные эротические фантазии. Последний раз он испытывал подобное лет в девятнадцать… А может, и того раньше? Сон овладел им часа в три ночи, когда небо уже начинало светлеть. Удивительно, но проснулся он на удивление выспавшимся и сейчас чувствовал себя великолепно.