Книга Архонт северных врат, страница 34 – Макс Гаврилов

– Так совпало.

Они вместе весело рассмеялись. Мира на секунду задумалась.

– В четыре часа, кофейня «Зерно» на Мойке. Надеюсь, вы успеете просушить одежду?

– Я буду сух, как поцелуй после золотой свадьбы.

Когда Берестов остался один, он встал, нервным движением снял галстук и откинул его на стол, раскурил сигару и заходил по комнате. Итак, Халит, по всей видимости, арестован. Если уже есть экспертиза, значит, минимум неделю он у них. Что полиция знает? Как может выйти на самого Берестова? Связь с Халитом была через мессенджер, телефон не засвечен. Если бы Халид заговорил, сейчас бы не этот Дмитрий к нему пришел, а крепкие парни из СОБРа. С другой стороны, а какой смысл Халиту болтать? Ему ничего не должно угрожать, все вещи чистые. Значит, у него былии не совсем чистые. Или прихватили еще на чем-то? Плохо, всё равно плохо. Нужно тянуть время, пусть этот парень побегает по коллекционерам, поищет черную кошку в темной комнате. Пять-шесть дней. Всего нужно пять-шесть дней. Он должен успеть!

7 февраля 1944 года. Вавельский замок, Краков, оккупированная Польша.

Сумерки давно поглотили шпиль городской ратуши, которую еще час назад Олег мог видеть в огромное окно каминного зала. Он переместился сюда почти три часа назад, рассудив, что пару-тройку часов уйдет на наблюдение за территорией замка, примерному ориентированию в его огромных залах и поиску места, где можно скрытно дождаться времени возврата. И ещё, он ждал темноты.

К его удивлению, в помещениях Оружейной палаты, размерами с половину футбольного поля, совершенно негде было укрыться. Вначале он около получаса успокаивал сердцебиение, сидя на полу за огромным диваном в каминном зале. Крупные капли пота катились со лба на светло-серый френч вермахта, Олегу казалось, что весь замок, включая охрану на первых этажах и пулеметные расчеты в башнях, слышат его громкое дыхание. Спустя некоторое время он успокоился. Аккуратно, стараясь не производить в пространстве никаких звуков, он, наконец, выбрался из укрытия и огляделся. Сделал несколько робких шагов, и сам испугался звука армейских сапог, гулко постукивавших по паркету. Тут же сапоги пришлось снять. Он осторожно, не приближаясь к стеклу, выглянул во внутренний двор. Напротив него, над покоями гауляйтера, возвышалась Сенаторская башня, её он сразу узнал. Получается, что по правую руку – переход в музейную галерею, далее, если спуститься по лестнице – вход в боковой неф Собора святых Станислава и Вацлава. По расчетам отца, картина должна быть либо в галерее, либо в хранилище, этажом ниже. Именно туда разгрузили прибывший из Италии груз накануне.

Пока еще было светло, ему удалось рассмотреть внутренний двор. На въезде – полосатый шлагбаум со сторожевой будкой. Трое автоматчиков и дежурный офицер. Двор совершенно безлюден. Внутри собора мягко разливался свет, вечерняя служба давно завершилась, и картина возносящейся в сумеречное небо колокольни с этим теплым, уютным светом, резко диссонировала с вооруженными людьми в немецкой форме, с самых детских лет вызывающей в Берестове смешанное чувство ненависти и тревоги. Спустя минуту, к посту подъехал автомобиль. Из него вышел офицер в черном мундире СС, роскошном армейском кожаном плаще и перчатках. Караул вытянулся, офицеры обменялись приветствиями, вскинув руки. Несколькосекунд начальник караула изучал документы, подсвечивая «аусвайс» электрическим фонариком, затем еще раз вскинул руку. Берестов проследил взглядом за тем, как машина пересекла двор и остановилась у колоннады. «Чёрный» аккуратно закрыл дверь и исчез в ротонде.