Книга Всегда подавать холодным, страница 52 – Макс Гаврилов

Автора очень быстро нашли, им оказался некий морской офицер, который, разумеется, был тотчас же арестован. Император Павел не терпел неповиновения, и наказание было жестоким – болтали, что офицер был лишен языка и отправлен в Сибирь. Удивительно, но новый собор, как ни старался император, никак не хотел нравиться петербургскому обществу, Иван Артамонович слышал это тогда по нескольку раз в день. От полунищих прачек до генералов в вицмундирах – все, абсолютно все были недовольны его убогим видом. Поэтому ему не пришлось удивляться, когда после смерти Павла новый император Александр объявил о скорой реконструкции собора и даже распорядился провести конкурс по подбору нового архитектора. Выхин услышал эту новость уже будучи приставом Управы благочиния и отнесся к ней с почти полным безразличием, потому как его служба будочником на площади у этого ненавидимого им сооружения была к тому времени окончена.

Иван Артамонович не заметил, как коляска снова покатилась по мостовой и вот уже и собор, и Адмиралтейство остались позади. Он наконец отвлекся от воспоминаний и сосредоточил мысли на делах насущных. Итак, утром он навестил особняк Вяземского на Фурштатской. Граф обрисовал вечер, в который Штейн проиграл более сорока тысяч. И опять этот субъект со страшным шрамом во все лицо! Только теперь он поручик. То есть кто он на самом деле, совершенно непонятно. Учитывая показания ямщиков, человек не из их круга, да и за то короткое время, пока этот «Сенька» находился в холодной в Управе, чутье подсказывало Ивану Артамоновичу, что что-то с ним не так. Он не мог себе тогда этого объяснить, но теперь было очевидно: «Сенька» не из податного сословия, не мещанин и не крестьянин. Все же надобно чаще полагаться на свой нюх. Но сегодня Выхин мог быть собой доволен. Выиграв в карты сумасшедшие деньги, этот странный поручик допустил ошибку – уехал домой на нанятой тут же коляске. Время было позднее, и ямщик хорошо запомнил и самого жутковатого поручика, и дом на Каменном острове, куда его отвез. И сейчас пристав ехал как раз по тому адресу, куда и отбыл странный поручик. Если повезет, то получится его опознать: не одно ли это лицо – ямщик Сенька и поручик Питковский, так лихо раздевший в штосс Штейна? Чутье подсказывало, что и Питковский, и Сенька, и тот господин из Вырицы, о котором упоминал Извольский, – один и тот же человек. В мыслях Иван Артамонович уже предъявлял этого меченого душегуба управляющему утонувшего Левина для опознания. Тогда уж голубчик не отвертится, за все сполна ответит.

Коляска наконец остановилась.

– Приехали, барин!

Выхин огляделся. Выходило нечто совершенно уж глупое.

– Что же, поручик тут из твоей коляски и вышел?!

– Точно так, барин! Вот истинный крест! – Возница размашисто перекрестился. – Я точно запомнил, потому как во‑он там, – он указал вперед, – у особняка, я и развернулся. Да только когда обратно проезжал, поручика уже не было.

– Так ведь кругом один лес, ни черта нет! – вырвалось у Ивана Артамоновича.

– Неправда ваша, барин, вон там, – он указал направо, – есть поворот, его за деревьями не видно, а за тем поворотом будка вашего ведомства. По улице много усадеб, и в самом конце даже дворец императорский.