Онлайн книга «Всегда подавать холодным»
|
– Я здесь ничем не помогу. Он отходит. – Оставьте нас ненадолго, господа, – попросил теряющий силы Порядин. – Граф, вы ранены, я должен вас осмотреть! – После, доктор… все после. У генерала мало времени. Порядин подождал, пока останется подле умирающего один. Он посмотрел в глаза Бауру и увидел, что генерала покидает жизнь. Взгляд был отстраненным и каким-то молящим… Странно, но миг, которого граф ждал долгие годы, не принес ему никакого удовольствия. Ненависть к человеку, лежащему теперь у его ног, которую он подпитывал все это время, словно испарилась. – Помните ли вы мадам Араужо, генерал? Ответом был лишь хрип. Баура било словно в лихорадке, Порядин много раз видел эти предсмертные судороги и понял, что наступают последние секунды. – Надеюсь, вас ждет справедливый суд… Генерал моргнул страшными, дикими глазами, по телу пробежала еще одна волна, затем веки его широко открылись, он дернулся в последний раз и затих. Эпилог Записки графа Извольского на этом обрывались, и мой рассказ на этом мог бы и прерваться. Я не знаю, чем закончилась история Натальи, оставленной графом у постели умирающего Выхина. Мне неизвестна и дальнейшая и без того исковерканная судьба Сомова. Сам Извольский, разумеется, был женат. Жена рано покинула этот мир при рождении моего деда, и имя ее не сохранилось, стерлось утекшим временем. Вполне допускаю, что звали ее Наталья, мне очень хочется думать, что так оно на самом деле и было. Я закрыл темную, покрытую бурыми пятнами старины кожаную обложку. Неповторимый запах выделанной натуральной кожи… Приятная тяжесть старой, добротно сделанной вещи… Я, как охотничий пес, принюхивался к этому посланнику из начала девятнадцатого века, листы с золотым обрезом приятно поблескивали в лучах падавшего из окна редкого солнечного петербургского света. Вдруг на торце обложки я заметил двойной шов. Между двумя плотными слоями кожи обнаружилось потайное отделение. Я извлек из него сложенное письмо, и сердце мое забилось в предвкушении продолжения истории, рассказанной Андреем Извольским… Графу Извольскому А. В., Санкт-Петербург, Гороховая улица, 18 Здравствуйте, Андрей Васильевич! Вспомните ль меня? С нашей последней встречи минуло более двадцати лет. Как и обещал, дело мое, которому мы обязаны знакомством, доведено теперь до конца. Главный мерзавец, наместник царства Польского, великий князь Константин Павлович Романов вчера умер в городе Витебске от холеры! Собаке – собачья смерть! Я был в числе первых, кто ворвался в его резиденцию – дворец в Бельведерах, но наместника кто-то предупредил – он бежал. Испытываю сейчас лишь одно чувство, досаду… Досаду оттого, что какого-нибудь часа недостало мне, чтобы посмотреть в его испуганные глаза. Вновь провидение… После нашего с вами расставания в Петербурге и дуэли с Бауром я, как вы наверняка знаете, был ранен. Но даже мое ранение не позволяло нам мешкать, потому как я знал, что, едва Константин узнает о поединке, меня арестуют. Мы с Сомовым (теперь уже могу вам назвать фамилию «Сеньки») покинули Петербург. Рана моя, к счастью, оказалась неопасной, через три дня мы были в Ревеле, где сели на корабль, отправлявшийся в Стокгольм. Мы выехали за пределы России как виконт де Монтрэ со слугой. Эту тайну тоже теперь могу вам открыть, потому как сам Монтрэ пал на славном поле боя у деревни Бородино, обороняя Шевардинский редут. В восемьсот двенадцатом я был принят на службу в шведскую армию под командованием регента Бернадота. Опять провидение! Точнее, его усмешка. Русский гвардейский офицер на службе короля Швеции, в недавнем прошлом – маршала Франции! Мы вступили в войну на стороне России, и вновь я окунулся в этот проклятый, страшный водоворот… Три долгих года… Затем этот комичный маскарад Венского конгресса… Я был тогда в Вене. Сотни дипломатов, их жен, слуг, поваров, парикмахеров… В кофейнях и ресторанах хозяева взвинтили цены, владельцы гостиниц сколачивали состояния. Вся Европа тянулась сюда, чтобы увидеть, как эти августейшие шуты будут делить наследие упавшего с пьедестала Наполеона. |