Книга Отсроченный платёж, страница 111 – Макс Гаврилов

– Кстати, Юль, а что значило твоё сообщение? Что значит я не забыт и встреча невозможна? Мне пришлось выдумывать на ходу, почему не могу лететь.

– Валетти вспомнил тебя в яхт-клубе, там, в Стокгольме. Он меня спрашивал, кто ты, мне пришлось соврать, что ты мой муж, изменивший мне с подругой, – она отвернулась в другую сторону и приоткрыла окно, в салон ворвались звуки улицы и влажный воздух Бангкока, смешанный с запахом выхлопного газа и уличной еды.

Пробка понемногу закончилась, и они не спеша пробирались по бетонным джунглям столицы Тайланда, всюду сновали небольшие скутеры, они чудовищно сигналили, водители успевали перебрасываться с торговцами на тротуарах фразами и улыбками, стихийные рыночки сменялись закусочной, закусочная – баром, бар – магазином одежды, и вся эта сорочинская ярмарка вызывала у привыкшей к размеренной европейской упорядоченности Юлии улыбку. Она подняла стекло.

– Паш, а как же тот, второй? Он же не виноват ни в чём.

– Шатов? – Рощин задумался. Марк действительно был ни в чём не виноват. – Чуть позже, когда всё уляжется, думаю как-то компенсирую ему потери, – он потёр подбородок. – В день моего отъезда он, кстати, в больницу попал. Чуть позже через Фокса узнаю, что там с ним.

Автомобиль наконец остановился у гостиницы, огромный стеклянный фасад которой отсвечивал металлом и резко контрастировал с улицами, по которым они ехали лишь несколько минут назад. Скоростной лифт быстро поднял их на последний этаж, и Рощин распахнул перед Юлей дверь роскошного номера. «Всё, теперь всё», – подумал Павел, сбрасывая с себя напряжение последних недель. Дверной замок тихо щёлкнул, оставляя их в объятиях друг друга.

ГЛАВА 24

Был поздний вечер, время, когда прихожан в Санта Мария ин Трастевере совсем не было. Погасший дневной свет в боковых нефах собора погрузил евангельские росписи в полумрак, отчего подсвеченная электрическим светом колоннада выглядела ещё более внушительной и торжественной. Валетти сидел на скамье посреди центрального нефа и смотрел в пустоту. Это была его любимая церковь в Риме, здесь он бывал, когда на душе было совсем плохо.

Джулия не приехала. Ни в понедельник, ни во вторник, ни в среду. Телефон был не доступен. Уже во вторник Луиджи начал волноваться и дал задание Фабио её найти. Тот вылетел в Стокгольм в тот же день, и вот вчера, вернувшись, сообщил, что Джулия пропала. Фабио проделал большую работу и выяснил, что в воскресенье Джулия Кормье продала свою квартиру на улице Гревгатен и… исчезла. Трёхдневные поиски в госпиталях и моргах успехом не увенчались, с вокзалов и из аэропортов Стокгольм она тоже не покидала. Даже кредитной карточкой с воскресенья не пользовалась. А сегодня утром стало известно, что деньги, отправленные русским по договору, отправились на счёт фирмы-двойника. Валетти не хотелось верить, что эти события как-то связаны между собой, и он упрямо отталкивал от себя факты. В кармане зазвонил смартфон, Луиджи поднял трубку:

– Алло.

– Здравствуй, Луиджи, это Маркус. Сеньор Виали спрашивает, какие новости?

– Пока новостей нет.

– Надеюсь ты понимаешь, что тебе отвечать за эти деньги? – голос Маркуса был металлическим.

– Да, я понимаю.

– На выяснение всех обстоятельств тебе пять дней. Потом разбираться с этим будем мы сами. И, да, Луиджи, сеньор Виали очень недоволен.