Книга Субъекты безумия, страница 42 – Чжу Минчуань

– Вы сами все расскажите врачу, я буду ждать снаружи. – В этот раз Адэ вышел сам, даже не понадобилось просить Сун Цяна, чтобы его выпроводить.

Бабушка не стала его отговаривать, сказала лишь:

– Адэ, не обижай Сяо Лунбао! И не забудь его покормить.

– Понял.

Адэ не терпелось побыстрее уехать; наверняка он и не хотел больше сюда возвращаться.

– Пожалуйста, позаботься о нем, – снова попросила бабушка.

– Я поехал домой, а вы оставайтесь с доктором; если дела будут совсем плохи, тогда ложитесь в больницу, – бросил Адэ и ушел; он даже не хотел смотреть в нашу сторону.

Как только он оставил нас, бабушка стала вести себя по-прежнему – ей снова было неловко что-либо рассказывать. Я подумал про себя, чего еще ей стесняться, ведь мы столько всего уже успели обсудить – и атрезию, и эротические сны… Какие темы могут быть более неловким, чем эти? Мне даже в голову не приходило, что могло потрясти меня еще больше. Разве только если бабушка сообщит о своей беременности или то, что она действительно небожительница, сошедшая с небес в наш суетный мир…

– Врач Чэнь, есть кое-что, о чем я не сообщила вам днем… – Она смотрела в сторону, не осмеливаясь взглянуть на меня. – Я боюсь, что вы отреагируете как Адэ. Из-за того, что сейчас произошло, я сама на себя навлекла ужасный позор, мне стыдно возвращаться домой… Не знаю, что же теперь мне делать?

Чувство стыда зачастую мешает пациентам описать свое состояние, и они скрывают важные подробности своего заболевания. Разговор с ними иногда напоминает мне чтение остросюжетного романа. Погрузившись в свои размышления, я не мог угадать, что же все-таки настолько ужасное случилось с бабушкой за прошедшие полдня, раз она даже боится возвращаться домой. Она даже попросила Адэ развернуться и привести ее ко мне, хотя он очень торопился быстрее вернуться обратно…

Пока бабушка сидела в нерешительности, мне на телефон пришло письмо по электронной почте от зама Цзи. Тема письма была следующая: исследование случая болезни Ся Пило.

Я вдвойне изумился тому, как быстро получил письмо от зама Цзи. Когда утром я хотел с ним посоветоваться, он сказал, что ответит вечером, так как у него запланирована встреча. Я думал, он ответит через несколько суток, но уж точно не в тот же день.

Бабушка сидела на стуле, согнув спину, и не решалась что-либо сказать, а я взял телефон, чтобы посмотреть письмо. Знаю, так делать нельзя – если б ординатор залез в телефон во время приема, я точно отчитал бы его. Но письмо несомненно было связано с заболеванием моей пациентки…

Бабушка заметила, что я перестал обращать на нее внимание и переключился на телефон, поэтому вновь беспокойно промолвила:

– Врач Чэнь, в меня вселился дух.

– Это… – я немного опешил, – это уже ваша профессиональная сфера, я тут бесполезен, я же не охотник за духами.

Лицо засмущавшейся бабушки, и без того румяное, стало просто-таки красным. Как пелось в строчке Чжоу Цзелуня[20]: «Ее щеки были красны, словно созревший помидор…» Видя, что я все еще вожусь в телефоне, она поинтересовалась, могу ли я сейчас помочь ей оформить документы на госпитализацию, – она хотела лечь в отдельную палату.

Ложась в нашу клинику, пациент должен предоставить направление на госпитализацию от врача амбулаторного отделения или лечащего врача какого-либо другого отделения, и только после этого стационар начнет процедуру госпитализации. Даже если б в палатах нашего отделения были места, мы все равно не решились бы положить ее, так как бабушка что-то утаивала и не рассказала мне все подробности.