Книга Молчание греха, страница 96 – Такэси Сиота

Однако три года назад понадобилось написать мой портрет – это было нужно для одного из направлений моего бизнеса; тогда и произошла вышеупомянутая встреча. Сначала я нанял профессионального художника, но был разочарован, когда готовая работа оказалась намного красивее оригинала. Позже я узнал, что самая распространенная проблема с портретами заключается в том, что клиенты остаются недовольны своими изображениями, потому что они не похожи на их идеализированное представление о своем образе, то есть о собственном лице, как бы претерпевшем целый ряд пластических операций.

Как художник, он, должно быть, учел это и принял меры предосторожности, но мне картина показалась не более чем неприкрытой лестью. Хотя я забрал у него портрет, я чувствовал себя подавленным, думая, что он навсегда останется на стене в компании. Поэтому я посоветовался с господином К. из галереи «Р.» на Гиндзе, с которым был знаком некоторое время. Тогда он сказал мне, что знает одного малоизвестного, но интересного художника, и познакомил с господином Н.

Господин Н. окончил художественную школу в Токио в середине 1980-х, но, насколько я помню, он не особо активно участвовал в групповых выставках и в то время преподавал в подготовительной художественной школе. Он был немногословным и неулыбчивым человеком, и, хотя ему было лишь немного за тридцать, вокруг него уже царила строгая атмосфера.

Что меня удивило, так это то, что он с самого начала сказал: «Пожалуйста, уделите позированию как можно больше времени». Предыдущий художник-портретист сделал несколько фотографий и нарисовал портрет на их основе, но господин Н. хотел «рисовать как следует, глядя в лицо».

Я сам основал свою компанию, поэтому приветствовал такое отношение к делу. По этой причине я с готовностью принял предложение, но уже через месяц начал жалеть о своем опрометчивом решении. Художник приходил в офис по крайней мере два раза в неделю в течение шести месяцев и рисовал меня. Господин Н. не понимал, как организовано время бизнесменов, и, даже не пытаясь это понять, полностью погрузился в свое творчество.

Я думаю, что все работающие люди понимают, что, если вы работаете, бывают моменты, когда вы заняты. Я пытался заставить себя скорректировать график, думая, что мой корабль взяли на абордаж, но господин Н. только спокойно повторял: «Пожалуйста, не двигайтесь, иначе портрет не получится».

Сколько раз доходило до того, что между нами начинали проскакивать искры! Однако, с другой стороны, мне нравилась его откровенная манера общаться. Окружающие президента компании люди не показывают своих истинных чувств, и он иногда чувствует себя в изоляции, однако у этого молодого художника вместо приятных бесед был серьезный подход. Впервые за долгое время я почувствовал, что кто-то говорит со мной открыто, и был счастлив.

Я не нашел слов, когда увидел законченный портрет шесть месяцев спустя. Не только контуры и детали лица, но сама атмосфера говорила, что это Тору Мотидзуки. Это выходило за рамки простого сходства и вызвало у меня потрясение, не похожее ни на что, когда-либо испытанное мной при просмотре картин. Я чувствовал себя так, словно вижу перед собой другого человека – и при этом часть моей души, отраженной на холсте.

Я был тронут и искренне поблагодарил его. Впервые на лице господина Н. появилась улыбка.