Онлайн книга «Молчание греха»
|
– А что насчет инцидента? Увидев внимательное выражение на лице Хитоми, Мондэн подумал, что, возможно, с ней связывались журналисты из другого СМИ. Хотя об инциденте забыли, но в прошлом году исполнилось тридцать лет со дня, когда он произошел. – К вам не приходил репортер из еженедельника? – Никто не приходил. Зачем? Меня что, ищет еженедельник? Похоже, она не знала о статье в «Фридом», поэтому Мондэн достал из своей сумки ее копию. – Я плоховато вижу, – застенчиво сказала Хитоми, держа бумагу обеими руками подальше от глаз. Нахмурила брови она, вероятно, не из-за мелкого шрифта. Достаточно было прочитать совсем немного, чтобы понять, что в статье говорилось об инциденте с одновременным похищением двух детей в Канагаве и о ее собственном сыне, ставшем художником. В ее дальнозорких глазах сквозило раздражение, но статью она прочитала внимательно. Наблюдая за Хитоми, Мондэн понял, что она действительно ничего не знала о статье в «Фридом». Хитоми положила бумагу на стол, плотно закрыла веки, словно пытаясь успокоить уставшие глаза, посмотрела вверх и глубоко вздохнула. – Он стал художником… По первым же словам Хитоми Мондэн понял, что мать и сын не общаются. Примерно этого он и ожидал, но вид ее ошеломленного лица еще больше сказал о ее одиночестве. – Вы так с ним и не связывались? – Вроде нет. – Вы приехали на Кюсю в конце девяностых, верно? Судя по протоколам полиции префектуры Канагава и статье в еженедельном журнале, можно было полагать, что первым пунктом назначения Хитоми после отъезда из Иокогамы стала Хаката. Это произошло в 1998 или 1999 году, и, похоже, с ней был другой мужчина, поскольку ее парень во время похищения, Сатору Ёсида, отбывал тюремное заключение. В пересчете на возраст Рё, ему тогда было одиннадцать или двенадцать лет. Он уже жил с семьей Кидзима, но означает ли это, что он потерял связь со своей биологической матерью, когда учился в начальной школе? – Вы встречались с Рё после того, как переехали на Кюсю? – Нет, я не думаю, что он считает меня своей матерью. – А как насчет телефонных звонков или писем? – Я не оставила родителям свой номер телефона и адрес. Связаться со мной они не могли. Хитоми снова взяла статью и рассеянно посмотрела на нее, как если б она смотрела на фотографию. – Он всегда хорошо рисовал… Мондэн был удивлен, увидев мягкое выражение ее лица и прищуренные глаза. Разве это не она была равнодушной матерью, не оставившей себе ни одной фотографии сына? Или за двадцать с лишним лет, прошедших с начала разлуки, у нее появились материнские чувства? Мондэн подумал, что для Рё рисование было своего рода способом побега от действительности. В детстве ему не во что было верить, кроме того, что лежало перед его глазами. * * * Хитоми Найто, несомненно, усложнила дело. Когда пропадает ребенок, любой родитель будет отчаянно стараться его найти. Однако, когда Хитоми узнала от своей матери о телефонном звонке преступника, она не восприняла это всерьез и отправилась играть в патинко. Она отказывалась сотрудничать с полицией и в течение трех лет, когда ребенок находился неизвестно где, не призывала общество к расследованию. Естественно, люди смотрели на нее с подозрением. Отношения с соседями, которые и так не были близкими, полностью прекратились. Не получая существенной информации, СМИ наплодили версий об инсценировках и убийствах. Однако Хитоми оставалась одинаково равнодушной и к соседям, подглядывавшим за ней издалека, и к репортерам, влезавшим в грязной обуви в ее жизненное пространство. |