Книга Молчание греха, страница 63 – Такэси Сиота

– Господин Мондэн, вы когда-нибудь видели картины Такахико?

– Нет, но господин Нисио из «Фукуэй», к которому обращался Сакуносукэ Киси, также сказал, что у него были значительные способности. Но пусть даже их оценили профессионалы, он был измотан по причинам, не связанным с творчеством.

– Судя по ходу событий, терпение Такахико достигло предела, и он ушел от профессора, лишившись таким образом его поддержки, верно?

– Да, он покинул «Минтэн» и стал сам работать с галереей «Рокка», а, с точки зрения профессора, который помыкает своими учениками, это должно было выглядеть актом предательства. Поэтому я считаю, что именно под его давлением и остановился проект проведения персональной выставки в универмаге.

– Он попытался освободиться от своих пут и отправиться в самостоятельное плавание по океану, но его расчеты не оправдались, и в итоге его унесло течением.

Мондэн подумал, что из рассказа об одном и том же событии разные люди могут сделать совершенно непохожие выводы. Сам он сочувствовал Такахико Номото, но Сэндзаки, похоже, немного иначе понял ситуацию. Возможно, он уже рассматривал этого художника как подозреваемого.

– Как долго общались этот художник Матаёси и Такахико?

– Они обменивались новогодними открытками – по-видимому, с такими небольшими картинками, – и, когда я попросил господина Матаёси проверить, выяснилось, что последнюю новогоднюю открытку он получил в девяносто первом году.

Излишне говорить, что Сэндзаки сосредоточился на том факте, что Такахико Номото исчез после инцидента с похищением. Сам Мондэн чувствовал, что чем больше он узнает об этом, тем ближе подходит к сути дела.

– У Такахико была семья?

– Я слышал, что у него была жена, но детей не было.

После этого разговор прекратился, и пришло время любоваться пейзажем. Взгляд Мондэна естественным образом остановился на RX-78F00. Когда его открыли для публики ровно год назад, Накадзава уже был болен. Он никогда об этом не писал, но Мондэну было интересно, ходил ли он на пирс Ямасита, чтобы увидеть Гандама в натуральную величину.

В последнее время он так переживал за друга, что не мог собраться с духом, чтобы написать ему письмо. После смерти Накадзавы Мондэн с каждым днем всё сильнее сожалел, что не сумел при жизни отплатить ему за то хорошее, что он для него сделал.

– Не хотите сесть?

Сэндзаки указал на одну из колонн, поддерживающих светло-зеленую крышу. Ее охватывала узкая U-образная скамейка. Сидеть на ней рядом было бы тесно, поэтому они устроились спиной друг к другу так, что колонна оказалась между ними. Это была идеальная скамейка для людей среднего возраста, которым не обязательно все время смотреть друг другу в лицо.

– Здесь стояли две спортивные сумки, правильно? – сказал Мондэн, прислонившись к колонне и глядя на круглую смотровую площадку.

– Да. Мокрые от дождя. Хотя сам я их не видел.

Сэндзаки, в то время молодой детектив, работавший в местном полицейском участке, первым пришел в дом Кидзимы вместе с Накадзавой. Во время подготовки к передаче выкупа он был за рулем «блюбёрда», в котором ехал Накадзава.

– Высадив господина Накадзаву возле кафе «Мантэн», которое было первым местом, указанным преступником, я ездил по окрестным улицам, слушая рацию.

– Этот инцидент вы, наверное, никогда не забудете…